— А с дисциплиной у него как? Рецидивов не замечалось?

— Ни одного.

— Дай бог, дай бог… Хотя хронический алкоголизм — штука коварная.

— Не знал, что у тебя второе образование — медицинское, Вячеслав Валерьянович, — в голосе Птицына появились скрежещущие нотки.

— Намёк понят, Вадим Львович. Конечно, на учёте у нарколога сотрудник твой формально не состоит. Но мы мужики взрослые, понимаем, что если бы его из запоев не на дому выводили, а как полагается — в диспансере, сам знаешь, какой диагноз бы ему поставили…

— Если бы у бабушки был хер, она была бы дедушкой, — и.о. начальника криминальной отреагировал на затянувшееся словоблудие грубой присказкой, популярной в среде его клиентуры.

— Не найду так сразу представление, Львович. До понедельника не потерпит? Я в кои-то веки собирался слинять пораньше.

— Сейчас кинолога с собакой пришлю на подмогу.

— Ну чего ты с полоборота заводишься? Вот, нашёл, в папке для исходящих лежит. В канцелярии Вячеслава Валерьяновича бесследно ничего не пропадает.

— Это что же, получается, бумага до сих пор не ушла? Почему?

— Потому что серьёзные претензии по оформлению имеются, товарищ подполковник, — зам по кадрам занял прочный рубеж обороны, сбить с которого его было не просто. — Твой вундеркинд Борзов представление на бланке старого образца отпечатал. Не по делу ты на меня, Львович, наехал.

— Через две минуты Борзов — у тебя, снабди его новым бланком! — Птицын с трудом удерживался, чтобы не вспылить: «Какого рожна ты молчал две недели?»

— В качестве дружеского совета, Вадим Львович, — Коростылёв позволил себе снисходительности старшего товарища. — Ты у нас руководитель молодой, многих вопросов в части делопроизводства ещё не освоил. У вас представление к государственной награде получилось, а не к очередному званию. Аж на три страницы подвиги Маштакова расписали. Одно убийство раскрыл, второе, третье… Участвовал в мероприятии, связанном с внедрением в преступную среду, закончившимся изъятием крупной партии оружия…

— И чего не так? Убийства раскрывал, во внедрении в девяносто восьмом году участвовал. Кстати, его тогда к ордену «Мужества» представляли.

— А потом срочно отзывали из министерства бумаги, когда он на радостях накосорезил! Чудом на улицу не вылетел.

— Ну это история прошлая…

— Так ты сам её, Львович, ворошишь. Короче, дам я твоему Борзову «мобовский» образчик. Пусть велосипеда не изобретает. Договорились?

— В понедельник отправишь документы?

— От вас зависит. Напишите по форме, постараюсь время выкроить.

— Да уж постарайся, не хочется начальника УВД в эту историю вмешивать.