— У тебя, Зингер, вся жизнь — сплошные каникулы.

Обошлись без рукопожатия. Майор бросил взгляд на свою убитую служебную «шестёрку», потом перевёл глаза на сверкающий полировкой Mercedes-Benz G-класса. Сравнение оказалось однозначно не в пользу отечественного автопрома.

— У кого «кубик» отобрал, Гера? — строго спросил Давыдов.

— Владимирыч, ты чё сегодня такой? Жена не дала? — Зингер осклабился, показывая «зоновские» зубы из бериллиевой бронзы, сработанные под золото. — У кого я когда чё отбирал? Прикупить хочу этого фашиста. Дали покататься на пару дней, гляну хоть, как он себя ведёт.

— И сколько сейчас такой стоит? — начальник РУБОПа подошёл к джипу, не переставая его рассматривать.

— Да мы не сторговались ещё, Владимирыч. Он не новый, старше «шахи» твоей, девяносто четвёртого года выпуска, прикинь.

Давыдов открыл дверку и уселся за руль внедорожника, обследуя интерьер. Завершив осмотр многозначительным «м-мда», сделал приглашающее движение рукой.

— Залезай, погреемся.

Зингер уселся на переднее пассажирское место, распространяя по просторному, как каюта, салону кислый запах перегара, плохо замаскированный цитрусовым одеколоном.

— Как в последний путь товарища по оружию проводили? — подстраивая под себя зеркало заднего вида, поинтересовался рубоповец.

— Тамбовский волк ему товарищ, — Гера наморщил курносый нос и вздёрнул верхнюю губу, демонстрируя презрение к усопшему.

— Зачем же ты на похороны ходил? Да ещё речугу, наверное, на поминках толкал, какой Серега классный парень был, как его всем вам будет не хватать? Толкал речугу?

— Поминки же, положено так, — оправдывался Зингер.

Видя, что майор не в духе, он приуныл.

— А чего ты, Гера Митрохин, не прозвонился за Валеру Жидких? Я тебе сколько раз говорил, что он нужен мне?

— Бля, я так и думал, что ты, Владимирыч, покатишь на меня за Валерку. Зарядка у мобильника села, не мог я позвонить тебе никак. И попросить ни у кого не мог, палево голимое! А ваши в какую сторону зырили? На кладбище торчал ваш с уголовного розыска. На белой «Ниве», здоровый, рыжий, смешной такой, ну ты понял, кто… Спроси с него, Владимирыч, хер ли он с тобой по рации не связался? А Жидких и был-то только на выносе да на кладбище, на поминки не пошёл. Помчался в свой Ярославль. Деловой, что ты! Пальцы веером, сопли пузырём!

— Я всё больше убеждаюсь, Гера, что ты халявщик, а не партнёр[174], — Давыдов шевельнул рулевое колесо, примериваясь, удобно ли.

— Сроду халявщиком не был, — запротестовал Зингер, лихорадочно гадая, в чем провинился.

Майор резко повернулся, втыкая в Митрохина буравчики медвежьих глаз. Обычно добродушное русское лицо его исказила свирепая гримаса.