— Двойную игру ведешь, жучара?! Рамсы попутал?! Ты не одолжение мне делаешь! Ты у меня — в «корках»! Или забыл? Так я тебе напомню, гангстер! Для начала загоню джипарь этот на штрафстоянку и начну раскручивать вплоть до Интерпола, не в угоне ли! Как растаможку прошел, что за добрый дядя дал тебе им порулить? Хочешь?!

— Не хочу, — честно признался Гера.

— Какого тогда хрена ты молчишь про то, как перед Новым годом к Вадику Кокошину двоих ивановских мясников[175] заселил? Только не говори, что до сих пор думаешь, что они в командировку за кирпичом приезжали!

Митрохин загрузился, напряг получался жёстче, чем он предполагал, целое попадалово. Ночью риелтор звонил ему на трубу. Жалился, что в хате на Сергея Лазо был шмон и в офисе тоже, а потом его допоздна в убойном отделе кололи на постояльцев. Кокошин плакал, что менты выгребли всю документацию, работать без которой он не сможет. Зингер во время разговора был не только бухой, а ещё и под каликами[176], поэтому хорохорился: «Вадик, не ссы, разрулим». «Как разрулим? — скулил риелтор, — Менты грозят год документы не возвращать». Со слов Кокошина, показаний убойщикам он не дал.

«Ах ты, вша белесая! Не раскололся, говоришь?! — завёлся Митрохин. — Откуда тогда Давыдов прознал?»

Про то, что информация прошла по поставленному на прослушку телефону риелтора, тяжёлый с похмелья Зингер не допетрил. Всего рассказать куратору он не мог, но и отмолчаться возможности не имел.

— Я поздно, Владимирыч, въехал, что в блудняк вписался, — Гера преданно заглядывал в глаза майора, на ходу формулируя наиболее безопасную для себя версию. — Я мыслях не держал, что они мурые[177]. Пацаны и пацаны.

— Где ты их надыбал?

— Чё я-то? Вова на меня вывел. Сказал — определи к Вадику.

— Почему Клыч сам их с Шушариным не свёл? Не крути, Гера, ой, не крути!

— Чтоб не светиться возле них. Но я до этого только потом допёр.

— Что знаешь про них?

— Ксивы на прописку не отдавали, фамилий не скажу. Обоим под тридцатник. Старшого Серёгой звать. Маленький такой шкет, худущий, в очках. Кликуха — Знайка. Он с Вовой, когда тот последний раз чалился, в одном отряде был.

— За что сидел?

— За вымогалово. Второй — Гошан. Этот — оглобля здоровая, весь в напорюхах. Тоже сидел, за что не знаю, не тёрли с ним за биографию. Гошан — руль[178].

— Какая у них тачка?

— «Девяносто девятая». Приметная такая, тюнингованная. Ну подкрылки, закрылки там, спойлер.

— Цвет?

— Фиолетовая вроде. Владимирыч, я один раз её видел и то ночью, в натуре. Цвет плохо запомнил. Кокошин вам сказал — они ивановские как бы?