— Да, — уверенно ответил Давыдов, знавший от мрошников, что из риелтора про квартирантов не удалось вытянуть ни слова.
— Фуфло. Регион-то на номере наш, не «тридцать седьмой». Цифры не запомнил, ни к чему было. И потом, ты ж знаешь, ивановские на «пятёрку» не заезжают, у них свои зоны.
— Где они тачку ставили?
— Без понятий, за это у Вадика спрашивайте, его поляна, — к Зингеру вернулась обычная наглинка.
Достав из бардачка упаковку мятного Stimorol, он вылущил на ладонь несколько подушечек, закинул в рот, активно заработал челюстями. Протянул упаковку майору, тот отрицательно качнул головой: «Не хочу». Посидели, послушали «А сечку жрите, мусора, сами» Михаила Круга. На последнем куплете Давыдов убрал громкость и задал ещё ряд уточняющих вопросов, каждый — не в бровь, а в глаз. Затем, не доверяясь памяти, записал ключевые моменты полученной информации в блокнот.
У рубоповца в кармане завибрировал мобильник. Он глянул на оживший экран и дал отбой. Звонила Маша Шишкина, на съёмную квартиру которой майор обещал заскочить в одиннадцать. Странно, что приученная к соблюдению конспирации в быту, девушка проявилась за час до назначенного времени.
— Владимирыч, тут ещё новость сорока на хвосте принесла, — Митрохин мялся, словно, раздумывая, стоит ли делиться.
— Не тяни, — Давыдов повернулся к агенту.
Сотовый вновь, как живой, затрепыхался в его ладони. В приёме входящего звонка опять было отказано.
— Ответь, чё ты, я отвернусь. Может, чё срочное, — участие Зингера выглядело неподдельным.
— Слушаю тебя, Герман, внимательно.
— Короче, друг наш Вова завтра в город возвращается.
У майора гневно раздулись ноздри:
— И ты жмёшься до последнего?!
— Ничё не жмусь. Просто ты наехал на меня, с
— Пусть приезжает. Перед ворами оправдался, нам теперь пускай объясняет, — начальник РУБОПа прикидывал план ближайших мероприятий с учётом меняющейся конфигурации.
— Закроете его? — в голосе Митрохина явственно читалась надежда.
— Поможешь — закроем.
— А я не помогаю? — теперь Зингер демонстрировал обиду.