За гонками и суетой начала недели до собственных дел руки дотянулись только в среду и то — ближе к концу рабочего дня.
— Сделать надо завтра, край — послезавтра, — инструктировал Птицын Рому Калёнова.
Для создания обстановки большей доверительности и.о. начальника КМ пересел за приставной стол напротив старшего опера. Сметливый Калёнов сразу въехал в деликатность поручения, посерьёзнел, подобрался.
— Установка должна быть ненавязчивой. На носу выборы, можно залегендироваться под уточнение списков избирателей. Если так решишь, имей при себе папку с бумагами. Придумай значок какой-нибудь на куртку. В общем, прояви творческий подход. Занырни в ЖЭК, там осторожно поспрашивай. Не в лоб про двадцать восьмую квартиру, а про весь подъезд. Если квартирка интересная, тебе и так про неё расскажут, тётки в ЖЭКах разговорчивые, а ты парень обаятельный. Пообщайся с участковым, только подумай как обосновать интерес, чтобы выглядело естественно. Если непонятно что, говори сейчас.
— Всё понятно, Вадим Львович, — Рома поправил свалившуюся на глаза фасонистую чёлку. — Сделаю в лучшем виде.
— Действуй. Не забывай, что посвящён ты один, — напутствовал подполковник.
Когда опер ушёл, Птицын убавил звук телевизора, обеспечивавшего своим бубненьем конфиденциальность беседы. В прошлую пятницу Вадим Львович довёл супругу от работы до панельной девятиэтажки, одиноко высившейся за узлом связи на улице Чехова. Осложнений в ходе мероприятия не возникло, Елена не проверялась ни на улице, ни в троллейбусе. Маршировала как зомби, глядя под ноги. Подполковнику даже посчастливилось вычислить, в какую квартиру она зашла. Все четыре окна расположенной на первом этаже трёшки были занавешены, в каждом горел свет. Форточки и фрамуги наглухо закрыты. Едва Птицын отпрянул от освещённого подъезда, как в квартиру начался крестный ход. В течение десяти минут туда проследовало семь женщин. Пятеро зашли по одиночке, а две — вместе. Судя по фигурам и одежде паломниц возраст их варьировался от двадцати до пятидесяти лет.
Разглядеть, что происходило внутри, возможность отсутствовала. Громких звуков из квартиры не доносилось, свет там не выключался. «Хорошо хоть, не любовник», — подумалось Вадиму Львовичу. В следующую секунду на ум пришли мысли о секте и вывод: «Неизвестно, что лучше». Не меньше часа он проплясал у детского грибка, пока не закоченел окончательно. Варианты позвонить в дверь и сказать: «Позовите Лену Птицыну, за ней муж пришёл» или вызвать в адрес по «02» от имени соседей ГБР, подполковник отмёл. Он всегда дистанцировался от методов, приводящих к огласке. В итоге им было принято решение ехать домой, где в большой пустой квартире тосковал по маме с папой одиннадцатилетний ребёнок. Позабывшая о наличии сына мать вернулась в половине десятого абсолютно трезвая и совершенно отстранённая, будто инопланетянка. Вадим Львович сделал вид, что ничего не произошло, но спать лёг в зале на диване. Елену подобный поступок мужа, кажется, даже устроил. До трёх ночи Птицын таращился в телевизор, прыгая с канала на канал, пока случайно не забылся в тревожной дрёме. В субботу вялый, с налитой свинцом головой занимался домашними делами, встретил сына из школы, сходил с ним в кино. В процессе общения с ребёнком ожил, строили с ним планы на лето. Лена весь день провалялась в спальне, сказавшись больной. В воскресенье подполковник заступил на сутки ответственным от руководства, проблема общения с женой на время отпала.