Кораблёв обживал замовский кабинет. Переезд состоялся в единственно возможное при его нагрузке время — в выходные. Сперва Саша перетащил системник, монитор и принтер. Перемещение сложенных в коробки приостановленных уголовных дел, материалов, оставшихся по разным причинам неразрешёнными, и прочего литературного наследия, накопившегося за шесть лет, отняло гораздо больше времени и физики. В последнюю очередь он перенёс оргстекло со стола, кодексы, методички, канцелярские принадлежности и набор хрустальных стопок.

Жилищные условия Кораблёв несомненно улучшил, кабинет заместителя прокурора был большей площади, квадратный, мебелишка в нём стояла поновее — не семидесятого, а восьмидесятого года изготовления. Главным минусом было то, что в окно кабинета, выходившее на северо-восток, солнце заглядывало лишь на пару утренних часов. Остальное время в помещении — сумрачно. Летом из-за повышенной влажности в нём заводились мелкие комары — настырные и кусачие, а зимой стоял промозглый дубак. Молотивший в течение рабочего дня обогреватель тепла не прибавлял, только кислород сжирал. Петрович утверждал, что именно в этом каменном мешке приобрёл хронический бронхит, каждый год укладывавший его на койку пульмонологии.

Осмотревшись, Саша обнаружил, что древние рамы совсем рассохлись и обветшали, через щели по кабинету гуляли студёные ветра. Проблему могла снять установка современного пластикового окна. Но данная идея происходила из области фантастики, поэтому Кораблёв, не мудрствуя лукаво, купил в «Хозтоварах» бумагу для заклейки окон, взял кусок хозяйственного мыла, намочил его и поверх аналогичного утепления, сделанного прежним хозяином кабинета, наклеил ещё слой. Глобального потепления не наступило, но на градус теплее сделалось. Принятая мера носила символический характер, направленный на укрепление морального духа.

Принадлежностями кабинета были кнопочный телефон Panasonic и огромный телевизор «Рекорд», установленный в стенке — кустарного производства, но довольно приличной: светло-желтой, покрытой прозрачным лаком. Двадцать лет назад здесь трудился заместителем прокурора Владимир Иванович Асеев, человек-легенда, умевший решать вопросы и производить из ничего шоколадные конфетки. Он-то и отделал третий кабинет под себя силами умельцев одного из городских оборонных предприятий. Что интересно, от рождения Владимир Иванович имел говорящую фамилию Хапужкин, которую сменил при женитьбе, уже работая в органах. Здраво рассудив, что он не герой произведений Салтыкова-Щедрина, чтобы подписывать протесты и представления «прокурор Хапужкин».