Пустой холл УВД пересёк скорым шагом. В дежурку, экономя минуты, не заглянул. Ограничился тем, что махнул рукой Медведеву, отгороженному от внешнего мира стеклом. Майор, склонившись над столом, что-то записывал, поэтому приветствия не заметил.

Отделение по борьбе с экономическими преступлениями располагалось в старой части здания, на пути к тупичку убойщиков. Полы в узком коленчатом коридоре были деревянными. Во многих местах прогнили лаги, отчего доски под ногами ходили ходуном и скрипуче крякали, пугая посетителей.

Из настежь раскрытой двери кабинета доносились голоса.

— Не помешаю, — утвердительно сказал Маштаков, заходя.

И без того крохотный кабинетик был заставлен картонными коробками, заклеенными скотчем и полосками бумаги с фиолетовыми оттисками мастичных печатей. В левом углу за столом сидел молодой, модно одетый оперативник Лукьянов, сын богатых родителей. Выражение лица он имел тоскливое, перспектива вваливать в выходной день его явно не вдохновляла.

— Дежуришь? — поинтересовался Миха, боком пробираясь, чтобы поздороваться с «обэпником».

Рукопожатье у того оказалось вялым и холодным.

— Резерв, — сквозь зубы процедил Лукьянов, — на мошенничество подняли.

Движением подбородка он указал на человека, приютившегося за штабелем из составленных друг на друга коробок. Маштаков не сразу признал Витька и даже успел подумать: «попутали» — человек был рыжеволос. Но в следующий миг всё встало на свои места, перед ним находился гражданин Сидельников В. И. собственной персоной. Пришипившийся, поджавший хвост, с затравленно бегающими глазками.

Миха не смог вспомнить имени хозяина кабинета, работавшего недавно и ходившего другими милицейскими тропами.

— Разреши, пожалуйста, пару минут нам с глазу на ухо пошептаться, — приязненным тоном обратился он к «бэху».

— Да знаю я уж всё, — расслабленный Лукьянов поднимался со стула. — Чего две минуты-то? Базарьте спокойно. Я до «Луча» дойду, кофе куплю. Засыпаю на ходу, до пяти утра тусил.

Круглосуточный магазин «Луч» функционировал напротив здания УВД. Многие из сотрудников, поиздержавшись перед зарплатой, отоваривались в нём в долг, под запись в «амбарную» книгу. Впрочем, Лукьянов к их числу не относился.

«Обэпник» надел куртку, накинул на голову капюшон и удалился.

«Повезло, что на пофигиста нарвался. — Отметил Маштаков. — Другой бы за палку по своей линии удавился».

Плотно притворив дверь, оставленную Лукьяновым открытой, Миха уселся за освободившееся место.

— Ну здравствуй, родное сердце, — задушевно произнес он, ложась грудью на край стола.