— Здравствуй. Калёнова там не видел?

— Я здесь, товарищ полковник, — прижимая Маштакова к косяку, Рома просунулся вперёд.

— Вадим Львович, примите меня первым. Очень надо. Буквально одна минута, — Миха умоляюще приложил руку к груди.

— Ну заходи, — с неохотой кивнул Птицын.

Он пребывал не в духе — не подал руки, не предложил сесть. Лицо имел осунувшееся, подбородок и щеки его обметала неряшливая щетинка — с утра пренебрёг бритьём. Несколько раздавленных в пепельнице окурков свидетельствовали о том, что и.о. начальника криминальной снова закурил.

Как обычно в кабинете работал телевизор. Переквалифицировавшийся в кулинара рок-музыкант Макаревич, кумир начала восьмидесятых, обсуждал с манерным политиком Явлинским рецепт приготовления вареников. Оба красовались в тёмно-синих фартуках с красной надписью «Смак» поперёк груди.

— Говори, только побыстрее, — холодно произнёс подполковник.

— Я, это самое, насчет заявления от директора «Пасьянса», по холодильнику которое, — опер заторопился, начало получилось сбивчивым.

— Маякнули тебе всё-таки. Ничего в нашей богадельне не держится! — Птицын встряхнул за края газету, делая вид, будто углубился в чтение.

Некомфортно разговаривать, когда собеседник демонстрирует невнимание, но выбора у Маштакова не имелось.

— Там мой человек попал.

— Он не попал твой человек! Он задрал уже всех! — Вадим Львович бросил газету, она зашелестела. — Вреда от него в десять раз больше, чем пользы!

— Не согласен, — твёрдо сказал Миха.

— Не соглашайся, твоё право. Я решение принял. Следователь возбудит дело, тормознёт твоего разлюбезного по «сотке», пусть пару-тройку годиков в «пятёрке» на оперчасть потрудится, — подполковник переключил внимание на телевизор, прибавил звук.

…Макаревич серьёзно интересовался у энергично раскатывавшего по столу тесто политика:

— Григорий Алексеевич, какое ваше отношение к спиртным напиткам?

— Хорошее. Замечательное, — по-свойски отвечал Явлинский.

«Живут же люди, — завистливо подумалось Маштакову, — сейчас душевно выпьют, закусят».

А вслух произнёс отчётливо:

— Там не всё так просто, Вадим Львович. Сидельников — не лох, вы лучше меня знаете. Ему достаточно два хода сделать — и он из-под удара выходит. Скажет, что намеревался аккуратно выплачивать кредит и всё — состава в его действиях нет.