«Во-он ты зачем заявился», — Птицын заставил себя сохранить безучастное выражение лица.

В ожидании реакции собеседника Яковлев выдержал паузу, которую хозяин кабинета заполнил необязательной репликой: «Странно, что ваша контора такой мелочёвкой занимается».

— Не скажите, Вадим Львович. Эти тоталитарные секты, претендующие на обладание новым откровением, очень опасны. Цель каждой — приход к власти. Практически все они финансируются из-за бугра. Некоторые управляются западными спецслужбами. Их господство над людьми мощнее любого другого принуждения. Человек, отдавший душу «учителю», подчиняется не за деньги и не за страх, а действительно за совесть. Церковь Просветления по масштабам, конечно, не Муна, которая уже в госслужбы щупальца запустила, особенно в минобразования, но по повадкам похожая на неё структурка…

— Думаете, западные спецслужбы интересуют работники налоговой инспекции районного уровня? — подполковник вклинился в монолог комитетчика, напоминающий ознакомительную лекцию.

— А почему, собственно, и нет? Лидеры сект не только высокопоставленных чиновников вербуют, но и управленцев-исполнителей. И двигают их потом на вышестоящие должности. Я не применительно к Елене Сергеевне, я про методы в целом. Вадим Львович, мне известно, что вас эта ситуация тревожит… В общем, есть шанс через наши позиции в секте оказать влияние на мать Эмму, чтобы она оставила вашу супругу в покое…

— Что вы попросите взамен? — Птицын решил сразу расставить точки над «i».

Яковлев не стал разыгрывать несогласие с постановкой вопроса, напротив, воздал должное прямоте собеседника:

— Приятно общаться с прагматиком, который всё с полуслова понимает. Вадим Львович, у нас есть материальчик на одного из ваших оперативников. Мы можем реализоваться в установленном порядке, но тогда проблемы возникнут и у вас как у начальника. На ровном месте… Нас устроит вариант, если вы, используя административный ресурс, по-тихому избавитесь от этого сотрудника. Пусть уходит по собственному в народное хозяйство. Полагаю, это условие взаимовыгодное…

— О ком идёт речь?

— О Маштакове. Думаю, такого нечего жалеть. Ходячая проблема, а не сотрудник. Залётчик. Он, собственно, и милиционер-то по недоразумению…

— Что у вас на него? Взятка?

— Э-э-э, не совсем… Умышленное укрывательство тяжкого преступления. Двести восемьдесят пятая в чистом виде.

— Я могу ознакомиться с материалом?

— Документы сейчас в управлении, готовятся к передаче в прокуратуру области. Если вы принимаете моё предложение, я немедленно остановлю процесс. Одним звонком.