После девяносто восьми суток неволи изголодавшийся по работе Рязанцев пахал как железный конь, пришедший на смену крестьянской лошадке. Все сошлись во мнении, что это не самые тяжёлые осложнения из возможных. Гораздо бы хуже оказалось, впади парень в депрессию.

Уголовное дело по мошенничеству с кредитами, возбужденное в конце января по информации Витька Сидельникова, буксовало из-за того, что один из участников шайки — Кошкин по кличке Сабонис — ударился в бега. Сидевший в СИЗО Маракушев, он же Гога из Острога, бессовестно грузил подельника. Следователь психовал — без Сабониса дело судебной перспективы не имело, по истечении двух месяцев Маракушева придётся выпускать, а дело — приостанавливать. Следака можно было понять, ему не хотелось получать по шапке за незаконный арест. Почти каждый день он взывал к совести оперативников группы по тяжким, родившим материал.

— Палку срубили, а теперь хоть трава не расти! — возмущался Озеров.

Маштаков отвечал латинской мудростью: «Суум куиквэ, каждому — своё». Искать объявленных в розыск обвиняемых — обязанность ОРО. Не разделявший мнения старшего опера Рязанцев рыскал по городу в поисках Сабониса. Миха сначала брюзжал по поводу Андрейкиного упрямства, но потом, видя, что их линия от этого не страдает, махнул рукой. И вот наконец личный сыск принёс результаты.

Маштаков выслушал молодого и скроил кислую мину:

— Ладно бы в городе, а то за тридцать кэмэ в Крутово переться. Целый день угробим. Слушай, пиши рапортину, спихнём через Тита Лёвке Муратову.

— Николаич, да я уж был у него. Ему на этой неделе некогда, а на следующей он только в четверг сможет, когда операция «Розыск» начнётся. А Сабонис в воскресенье с дальнобойщиком одним в Казань намыливается. Ну пожалуйста, Николаич…

— До завтра всё равно ничего не решим. Транспорт, бензин, тудым-сюдым, — Миха пересчитал сигареты, оставшиеся в пачке. — До вечера не хва-атит…

Андрейка, поняв, что принципиальное согласие получено, обрадовался как пацанёнок — перочинному ножику:

— Николаич, ты — человечище! С машиной я в ПОМе договорился. С утра, в пол восьмого нас Корбут на Комсомольской у «Мечты» подхватит, до обеда обернёмся.

— Не загадывай, — ворчливо отозвался Маштаков, прикидывая, не обойдутся ли участковый с Рязанцевым без него.

Пришёл к выводу, что не обойдутся. Сабонис мало того, что орясина здоровая, так ещё и обмороженный на всю бестолковку. В городе можно вдвоём на задержание идти, чуть чего, подмогу позовёшь. А в деревне советской власти даже при коммунистах не было. К тому же побывавшему под следствием Андрейке, несмотря на полную реабилитацию, оружие ещё не выдавали. Перестраховываясь, по новой велели зачёт по матчасти сдать.