— Божится, что не знал. Говорит — Вова к теме с железом никого не подпускал, сам разруливал.

— Может быть, может быть. Лишь бы Зингер дальше двурушничать не надумал. Он в настоящее время за Клыча рулит, возможностей для творчества у него стало не меряно, — рассуждая, подполковник разлил закипевшую воду по чашкам, в которые минутой раньше сыпанул растворимого кофе.

— Спасибо, Вадим Львович, — подвинул к себе парившую чашку Давыдов. — Гера теперь — бугор, значит, по приказу у меня все основания разрабатывать его по полной. Годик пускай порадуется жизни, потом приземлим его. Что это за авторитет, который только один раз зону топтал? И то в каком-то семьдесят там лохматом году.

— Сможешь, Денис, заставить Зингера дать показания на Клыча? В плане, что это Вова подселил Красавина с Игошиным к риэлтору?

— Не подпишется Зингер под такое. За такие показания ему — вилы. Вот если бы мы, как в американском кино, ему программу защиты свидетеля обеспечили. Поменяли бы паспортину, поселили где-нибудь в Карелии на полном пансионе, вот тогда бы он заголосил, как певец Витас.

Птицын, открыв дверцу встроенного шкафа, извлёк стеклянную фляжечку армянского коньяка.

— Капнуть тебе в кофе, Денис? Для бодрости?

— Если хотите, чтобы меня в вытрезвитель забрали, капайте, — начальник РУБОПа двинул чашку навстречу склонившемуся горлышку. — Хватит-хватит… Подполковник плеснул коньяку себе, звякая ложечкой размешал, сделал большой глоток.

— Класс! А то чуть не заснул на совещании. Вроде, лёг вчера в одиннадцать, ночью спал нормально. Закрываются глаза и всё!

— Погода, — предположил Давыдов.

Птицын вернулся к рабочим вопросам.

— Помнишь, Денис Владимирович, в январе ты приносил распечатки переговоров Катаева с каким-то мэном насчёт отправки партии дверей в Сочи? Там, где разговор шёл за расчет после доставки груза «двести». Удалось установить, что за мэн?

— Сводка от двадцать девятого декабря? — щегольнул памятью рубоповец.

— Типа того. Ну так чего?

— Уперлись лбом, Вадим Львович. «Симка» зарегистрирована на умершую старушку, жительницу Костромской области. После того случая в сети не работала.

— Значит, тары-бары на производственную тему — шляпа. Тем паче что теперь мы доподлинно знаем — никакие двери на юг в декабре из леспромхоза не уезжали.

— А чего в декабре в Сочах делать? Не сезон. — Щеки майора под действием коньячка порозовели.