— Закопали, Миш, не меня, а другого, — перебирая струны, сообщил он весело.

Маштаков не стал с ним спорить — уж больно реально выглядел Санька, хотя во сне, воспринимавшемся абсолютной явью, и усомнился мысленно: «Я ж тебя в гробу своими глазами видел».

В следующий миг Миха пробудился, памятуя о каждой детальке привидевшегося и сокрушаясь над очередным обломом. По Меринкову он часто тосковал, многое роднило их, не одна любовь к гранёному стакану, как мнили благоверные обоих.

По пути к троллейбусной остановке Маштаков, форсируя сезонные водные преграды в виде луж и ручьёв, гадал, к чему снятся покойники. Непревзойдённым профессионалом в толковании сновидений слыла его Татьяна. Пухлая книжка «Сонник эпохи Водолея» была её настольной. Миха подумал: «Вот и повод пообщаться вечером, лишь бы из головы не вылетело».

После перестрелки на трассе Маштаков воротился домой только в субботу после четырнадцати часов. Больше суток он устно и письменно излагал одни и те же события разным должностным лицам — своим начальникам, кадровику, ОСБ, следователю местной прокуратуры, следователю прокуратуры области. Только в кино лихой опер, перемочив полдюжины злодеев, демонстративно пьёт из горла водку, напрочь игнорируя властные вертикали, обязанные чинить экстренные разбирательства разразившегося «чэпэ». Общавшиеся с Михой люди были настроены к нему лояльно, но один чёрт роль попугая забодала.

Описание скоротечного происшествия заняло шесть страниц плотного печатного текста.

Следователь по особо важным делам областной прокуратуры, серьёзный молодой парень, один из вопросов предварил предупреждением, что он — самый заковыристый.

— Почему, Михаил Николаевич, тяжело ранив первым выстрелом мужчину, находившегося на проезжей части автодороги, вы произвели в него ещё семь выстрелов?

Маштаков оторвал чугунную гирю-голову от сложенных на столе рук. Лихой сериальный опер в таких местах начинает остроумно ёрничать над кабинетными крысами. У Михи потенциала не оставалось даже на то, чтобы складывать слова в простейшие предложения.

Следак поправил очки в металлической оправе и, диктуя себе, начал сноровисто печатать на портативной пишущей машинке:

— Я стрелял в движении, не видел, что первым выстрелом попал в шею преступника. Преступник не упал, продолжал целить в меня из огнестрельного оружия. В связи с этим, продолжая действовать в строгом соответствии с требованиями статьи пятнадцать Закона РФ «О милиции», я произвел ещё несколько выстрелов в лицо, застигнутое при совершении особо тяжкого преступления против жизни и оказывающее вооруженное сопротивление. Вас устроит такая формулировка, Михаил Николаевич?