За подходившую к концу рабочую неделю он так и не сподобился рассказать жене, что с ним стряслось в Соломинских Двориках. Сначала, дуясь, не говорил из принципа, когда отошёл — язык не повернулся, а после рассудил: «Зачем грузить человека своими проблемами, когда у неё своих — выше крыши, мне всё равно от исповеди легче не станет».

Выпить ему, разумеется, хотелось. И не символически, а до отруба. Но срабатывал непонятный механизм самосохранения. Впрочем, очков благопристойное поведение не прибавило, Татьяна не сняла бойкота. Более того, в среду она сделала программное заявление о намерении возобновить бракоразводную процедуру.

На носу маячило два свободных выходных, которые во избежание срыва надлежало наполнить неким позитивным содержанием. От дежурств Маштакова освободили до окончания служебной проверки. Вообще последние дни на работе с него чуть ли не пылинки сдували. Два раза Миха посетил кабинет психолога УВД, где послушно разгадывал замудреные тесты, от балды отвечал на вопросы личного и даже интимного характера. Результатом не поинтересовался, рассудив: «Сочтут необходимым — доведут».

У КПП Маштаков глянул на часы. Послеобеденная пятничная «учёба» в актовом зале была в самом разгаре. Оставалось надеяться, что плотность массовки достаточная, и его не хватились. Из-за некстати закрытых ворот пришлось терять минуту на преодоление вахты, оборудованной турникетом. Только Миха открыл дверь, от окошка к нему метнулась женщина в поношенном демисезоне и давно вышедшем из моды мохеровом берете.

— Николаич, я думала, ты не придё-ошь! — лицо у Валюхи было зарёванным, по брыластым щекам размазана тушь.

— Что стряслось?

— Николаич, Ви-итя по-омер! — женщина заблажила не хуже профессиональной плакальщицы. — Витенька-а-а мо-ой!

— Как?! Когда? — Маштаков изумился так неподдельно, словно Витёк владел тайной бессмертия.

— В Москве-е своей прокля-атой! — пронзительный голос Валентины достиг верхнего регистра.

На её рулады из скворечника вахты выглянул молоденький угреватый милиционер.

— Это со мной, — оперативник под локоть протащил женщину через скрипучую вертушку.

Двор пустовал, только перед гаражом кучковались водители. Обретя точку опоры, Валюха повисла на Маштакове, который в прямом смысле волок её на буксире.

— Э-э, подруга, так не годится! — перед ступенями крыльца Миха встряхнул страдалицу. — Перебирай конечностями, я — не вьючный мул.

В фойе на стене напротив дежурной части висела большая фотография в траурной рамке. Со снимка в фас смотрело широкое лицо славянского типа с крупными крестьянскими чертами. Надпись, исполненная плакатным пером на прикрепленном ниже ватмане оповещала, что старший инспектор ДПС лейтенант милиции Бурлаков И. В. героически погиб на боевом посту при задержании особо опасных преступников. На полу под фото был рассыпан ворох гвоздик, частью уже подзавявших.