Вряд ли она надеялась выиграть эту конкретную битву, однако признала поражение только после того, как мистер Кортни-Бриггз поднял руку, чтобы отключить капельницу. Безусловно, этот пациент боролся изо всех сил: трудный пациент, капризный пациент, но хороший боец. Это был состоятельный бизнесмен, чьи тщательно продуманные планы на будущее не включали, конечно, смерть в сорок два года. Она вспомнила тот взгляд невероятного удивления, чуть ли не возмущения, появившийся у него, когда он понял, что смерть — это не та сила, с которой он сам или его бухгалтер могли бы договориться. Сестра Брамфетт достаточно насмотрелась на его молодую вдову во время ее ежедневных визитов к больному, чтобы предполагать, что та будет сильно горевать или беспокоиться. Пациент был единственным человеком, который мог бы прийти в бешенство от того, что героические и дорогостоящие усилия мистера Кортни-Бриггза окончились неудачей, но, к счастью для хирурга, он-то как раз и не был в состоянии потребовать каких-либо объяснений или оправданий.

Мистер Кортни-Бриггз поговорит с вдовой и, как обычно, осторожно подбирая слова, выразит ей соболезнования и уверит ее, что сделал все, что было в человеческих силах. При этом размер счета послужит доказательством его уверений и, вне всяких сомнений, мощным противоядием от неизбежного чувства вины, что не удалось предотвратить тяжелую утрату. Кортни-Бриггз действительно очень хорошо умел разговаривать с вдовами, и — надо отдать ему справедливость — не только богатые, но и бедные получали утешение, когда он прикасался рукой к их плечу, выражая стереотипными фразами свое сожаление и поддержку.

Загнутым краем простыни сестра Брамфетт накрыла ставшее вдруг безучастным лицо. Закрывая мертвые глаза опытной рукой, она почувствовала, что глазные яблоки еще теплые под сморщенными веками. Она не испытывала ни горя, ни гнева. Только всегдашнюю мучительную тяжесть поражения, которая почти физически реальным грузом давила на усталые мышцы живота и спины.

Они одновременно отвернулись от койки. Взглянув на лицо хирурга, сестра Брамфетт поразилась его измученному виду. Казалось, он впервые тоже ощутил угрозу поражения и старости. Конечно, необычно было то, что пациент умер у него на глазах. Еще реже они умирали на операционном столе, хотя временами поспешное перемещение пациентов из операционной в отделение выглядело недостойно. Но в отличие от сестры Брамфетт мистеру Кортни-Бриггзу не надо было дежурить у своих пациентов до последнего вздоха. И все равно, ей не верилось, что его угнетала смерть именно этого пациента. В конце концов, это не было неожиданностью. И даже если б он был склонен к самокритике, ему не в чем себя упрекнуть. Она чувствовала, что на него давили более мелкие неприятности, и подумала, не связано ли это со смертью Фэллон. Он как-то сник, подумала сестра Брамфетт. И стал выглядеть сразу на десять лет старше.