– Юстас Хендэлл. По профессии врач, но не практикую с тысяча девятьсот двадцать шестого года.

По залу суда пронесся непонятный слабый шум – возможно, люди оживились и зашептались? Информацию эту Юстас выдал добровольно по совету Генри Карра. «Хочешь не хочешь, а это все равно всплывет, – говорил он. – Будет лучше, если ты сразу об этом скажешь, а не в ходе допроса. А то и полиция сделает заявление…»

Мистер Эллинстоун спрашивал Юстаса о его отношениях с покойным. Он рассказал, что в первую очередь его заинтересовал сам молодой человек – Юстас надеялся, что сможет отвлечь его от забот. Он честно сознался, что первого октября хотел поговорить с Дезмондом наедине по причине неприятного разговора с главой семьи, лордом Бэрреди. Как слышал Юстас, в своем письме лорд посоветовал Дезмонду исключить Юстаса из завещания, которое тот мог готовить ввиду своего нового статуса бесспорного наследника титула и заповедного имущества. Юстас заявил, что он считает мнение лорда Бэрреди несправедливым и предвзятым из-за опалы, которой семья много лет назад подвергла его отца и деда. Он, Юстас, не собирался спокойно сидеть и смотреть на такую несправедливость и намеревался обсудить это с Дезмондом напрямую. Когда горничная сказала ему, что миссис Тумлин не желает пускать его к Дезмонду, он ответил: в таком случае подождет, пока она не вернется. Вопреки высказанной ранее догадке он не собирался подкупать девушку и все те условные пятнадцать минут оставался в коридоре и читал газету, пока миссис Тумлин наконец не вернулась.

Эта откровенная тирада лишила полицию едва ли не всех козырей. Мистер Джастин долго шептался со старшим инспектором Дарнеллом, и, когда коронер спросил все, что хотел, полицейский адвокат задал лишь один вопрос:

– Мистер Хендэлл, вы понимали, что если ваш племянник Дезмонд проживет достаточно долго, то он составит завещание, которое пойдет вразрез с вашими интересами?

Вопрос был компрометирующий Юстаса, и после всего ранее сказанного ему ничего не оставалось, как согласиться с тем, что он знал о возможности составления Дезмондом такого завещания, но вот мысли «если он проживет достаточно долго» у него в голове не было. Коронер с присяжными сразу поняли, что это не самый убедительный ответ. Впрочем, когда мистер Джастин сел, Юстас понял, что в целом ему очень повезло: не было вопросов ни о морфии, ни о «Медицинской юриспруденции», ни о делах с ростовщиками. Но самое главное – никто даже не вспомнил о том, что произошло в Шотландии, ведь именно здесь и крылась настоящая опасность – в этом-то он был виновен.