– Но данный суд имеет отношение к вашей дочери и тому, что с ней случилось. Либо она совершила самоубийство, либо ее убили. Как сказал мистер Макафи, это ужасный выбор. Ужас еще и в том, что в убийстве обвиняется ваш сосед. Всего ужаснее то, что погибла ваша дочь. Но суть в том, что присяжные должны выбрать одно из двух, мистер Голд. Как и вы тоже. – Прокурор глубоко вздохнула. – Вы в состоянии представить себе, как ваша дочь берет револьвер, подносит его к голове и нажимает на спусковой крючок?

Майкл закрыл глаза, ради Эмили, ради своей жены выполняя просьбу прокурора и подчиняясь властному голосу у себя в голове. Он представил себе, как на красивом лице Эмили смыкаются веки янтарных глаз, когда в висок ей утыкается дуло револьвера. Он представил себе, как с уверенностью, отчаянием и болью револьвер сжимает чья-то рука. Но он не мог сказать наверняка, что это рука Эмили.

Он почувствовал, как на глаза ему наворачиваются слезы, и чуть пригнулся, словно защищая себя.

– Мистер Голд? – напомнила прокурор.

– Нет, – прошептал он, качая головой, и из глаз у него полились слезы. – Нет.

Барри Дилейни повернулась к присяжным.

– Тогда с чем же мы остаемся? – спросила она.

Процедуру переодевания из цивильной одежды в тюремную Крис воспринял как сбрасывание кожи, словно, снимая с себя блейзер и опрятные брюки, он также удалял слой вежливости и светских манер, возвращаясь в камеру грубым и первобытным. В течение первого часа после возвращения из зала суда Крис не хотел ни с кем разговаривать, и другие заключенные не стремились общаться с ним. И только надышавшись затхлым тюремным воздухом и втиснувшись в камеру, он смог обрести уверенность и безразличие, которые развил в себе за семь месяцев пребывания в тюрьме.

Отважившись войти в комнату отдыха зоны общего режима, он услышал настороженное шушуканье. Некоторые мужчины украдкой бросали на него взгляд, а потом переводили взгляд на телевизор, стены или ряд шкафчиков. Крис пробыл здесь достаточно долго и знал, что люди оставляют тебя в покое на время суда, но не игнорируют, а держат твой секрет в тайне.

Он подошел к столу, вокруг которого столпились люди.

– Что такое? – просто спросил он.

– Чувак, ты не слышал? Этой ночью в тюрьме штата повесился Вернон. На гребаных шнурках.

Крис недоверчиво покачал головой:

– Он – что?

– Он умер, чувак.

– Нет. – Крис попятился от группы заключенных, наблюдающих за ним. – Нет.

Он поспешил к камере, которую месяц назад делил со Стивом.

Теперь вызвать в памяти лицо Стива ему было даже проще, чем лицо Эмили. Он подумал о словах Стива, сказанных перед его переводом, о том, что делают в Конкорде с заключенными-детоубийцами.