Аэропорт оказался маленький. Всего одна-единственная транспортерная лента для багажа. Вот тут-то, в тесноте и духоте зала, куда приезжали чемоданы, Арсений проявил себя во всю ширь: раскапризничался, разорался, перед пассажирами стало совестно. Варя быстренько унесла его.
В зоне прилета нашлась милая кафешка с видом на взлетную полосу. Кроме самолета, на котором они прибыли, на бетонке стоял лишь один.
Данилов с ведьмой долго ждали багаж, в котором львиную долю занимало детское питание (и коляска для Сени).
Когда, прихватив с собой Варю и ребеночка, вышли наконец из аэровокзала, их встретил немолодой мужик с чуть раскосыми глазами, с обветренным лицом. Он передал Дарине ключи от авто. Именно она взяла на себя организацию поездки, билеты покупала, гостиницы заказывала – Данилов, с головой ушедший в работу, в это даже не вникал.
Она и о машине договорилась. Заранее сказала компаньонам: «Нам потребуется джип, не паркетник какой-нибудь, а настоящий, полноприводный».
– А на конях скакать не придется? – усмешливо спросил ее Алексей, памятуя о том, как сложно добиралась до места первая Казарлыцкая экспедиция.
– Надеюсь, нет. И на плотах тоже не поплывем. Мы с другой стороны к курганам подъедем, не от Терлецкого озера и перевала Кату-Ярык, а снизу, с Чуйского тракта. С двадцать девятого года его все-таки привели в порядок.
Праворульный японский джип оказался совсем не новым, но брутальным, четыре на четыре, с высоким клиренсом, шноркелем[19]. Данилов восхитился: «Ух, боевая машина!»
Он сел за руль, Варя с Сенечкой уместились сзади, ведьма – на пассажирском сиденье. Она же поставила точку на навигаторе:
– Ехать нам недолго, сегодня переночуем в комфорте. Назавтра предстоит длинный перегон.
Арсений, пропустивший дневной сон, сразу вырубился у мамы на ручках: разница во времени минус четыре, по-местному было восемь вечера, по московскому – четыре часа дня. Варя тоже начала поклевывать носом.
Данилов рванул.
Сам город Горно-Алтайск остался в стороне. Мелькнули только окраинные частные дома за высокими заборами, пара панельных хрущевок, вывеска «
Дарина мимоходом просвещала Данилова, вполголоса зачитывая из путеводителя: «Горно-Алтайск – единственный город в республике, остальные населенные пункты – поселки или деревни… Людей в Горном Алтае проживает мало, всего двести двадцать тысяч человек, а в единственном городе – меньше семидесяти тысяч… Плотность населения – два (с небольшим) человека на один квадратный километр… Промышленности практически нет. Местное население занимается скотоводством, охотой, рыболовством, собирательством… В последнее время бурными темпами развивается туризм…»
– Это я и сам вижу, – тихонько пробурчал Данилов. По дороге впереди, сзади и навстречу тащились авто с новосибирскими, омскими, кузбасскими номерами – не говоря о соседнем регионе, который тоже именовался Алтаем, но другим: Алтайским краем.
Встречались московские номера и даже питерские.
Дорога вилась по берегу реки, которая временами взблескивала за деревьями удивительно изумрудной водой. «Это Катунь», – просветила Дарина.
Ведьмочка вела себя удивительно смирно, словно подчиненная, ни о чем не спорила, на рожон не лезла. Смиренно смотрела на Данилова и Варю как бы снизу вверх.
Солнце меж тем склонялось за высоченную, почти отвесную гору справа, всю поросшую лиственным лесом. Впереди вверху ярко-синим светилось небо, и от этого сочетания природного золотого, темно-зеленого, изумрудного и аквамаринового захватывало дух.
Дорога оказалась на удивление хорошей: свежей, ровной, без ям. Они миновали популярный еще с советских времен горнолыжный курорт Манжерок. Здесь шла стройка. Вокруг там и сям на горах возвышались строительные краны. Дорогу ремонтировали, и пришлось затормозиться в пробке. Дарина напела вполголоса приятным контральто:
– «Расскажи ты мне, дружок, что такое Манжерок? Может, это городок, может, это островок?.. Дружба – это Манжерок! Верность – это Манжерок! Это место нашей встречи – Манжерок[20]…»
– Боже мой, что это? – вопросила проснувшаяся Варя.
– Старинная советская песня. В шестидесятые годы ее Эдита Пьеха пела. И Муслим Магомаев.
Вскоре добрались до места назначения.
Спа-отель «Сосновый бор» и впрямь раскинулся посреди тщательно вылизанной и прибранной сосновой рощи.
Они остановились на гравийной парковке. Варя стала чуть покачивать на руках сыночка, чтоб не просыпался, а Данилов отправился в отдельно стоящий домик рецепции за ключами.
Перегрузили багаж и детскую коляску в специальную тележку с вездеходными колесами, и Алексей покатил ее – заселяться.
Домики стояли строем, по линеечке, но в почтительном отдалении друг от друга. Были они все как один зеркальными с ног до головы. В стенах отражались сосны вокруг, трава и небо, близлежащие горы.
Один из домиков заняла Дарина. Семье Даниловых достался иного фасона – без зеркал, зато больше размером, с дополнительным диваном и панорамным окном, глядящим прямо на гору на противоположном берегу Катуни.
Едва пришли, Арсений проснулся в великолепном настроении и немедленно принялся изучать убранство номера. Особо его впечатлило панорамное окно до пола, которое он стал проверять на прочность, барабаня ладошками.
Вскоре стемнело, и среди травы меж домиков зажглись шаровидные светильники.
Путешественники отправились ужинать. Арсения восхитил прыгающий среди травы кролик – пришлось задержаться, пока малыш не насладится представителем живой природы.
Цены в ресторане оказались совершенно московскими – или, скорее, центрально-московскими: Патриаршие отдыхали. Зато подавали местные специалитеты: индигирку и сугудай из сырой рыбы, строганину из марала.
Долго, едва ли не час ждали заказанную бутылку розового вина.
На сладкое ели чок-чок – местный десерт из молотого ячменя с медом.
Девушки были милы друг с дружкой.
Арсений разгулялся и никак не хотел возвращаться домой, то есть в номер.
Ресторан оказался полон, за соседними столиками кутили богатеи: цены в отеле оказались забубенные – два номера за одну ночь обошлись компании едва ли не в сорок тысяч.
Дарина вела себя кротко. Варя тоже не проявляла ни малейшей ревности или соперничества по отношению к молодой товарке.
После ужина они разошлись по домикам, договорившись назавтра стартовать в девять – дорога предстояла дальняя.
Сеня, внутренние часы которого сообщали ему, что сейчас не двенадцать ночи, как за окном, а восемь вечера, укладываться никак не хотел. Прыгал по кровати, просился к полюбившемуся окну, за которым вдруг стало совершенно темно. Чтобы не отвлекать и не возбуждать сына своей персоной, Данилов вышел пройтись.
Прохладный чистейший горный воздух будоражил кровь, вливаясь в легкие. В вышине сияли мириады колких хрустальных звезд. Кругом расстилалась прирученная, дрессированная природа: подстриженная трава, блистающая в лучах светильников, ухоженные, посыпанные гравием дорожки. Вокруг там и сям возвышались зеркальные домики, но из-за отражений они тоже казались частью пейзажа.
Данилов спустился на берег Катуни. Широкая и сильная, она поплескивала в стремнинах и на водоворотах. Противоположный берег, круто уходивший вверх на сотни метров, весь порос лесом. К древней отмели тоже добрались человечьи фонари. Алексей потрогал воду – ледяная!
Погуляв полчаса, он решил возвращаться. Когда проходил мимо одного из зеркальных домов, его негромко окликнул женский голос. Он обернулся. С веранды ему махнула рукой Дарина. Она была одета в белоснежный гостиничный халат.
– Что? – спросил он, полуобернувшись.
– Хочу тебе кое-что сказать, – молвила она низким голосом.
– Говори.
– Не хочу орать. Иди сюда. Да не волнуйся, – она рассмеялась, – я не в опочивальню тебя зову, а на веранду. На твою честь посягать не собираюсь.
Они присели на плетеные стулья. Высокий стеклянный бордюр скрыл их, словно призраков, из вида.
– Я чай сонный заварила. Завтра вставать, а у меня сна ни в одном глазу. По-московски всего девять вечера. Будешь, Леша, чаек? Целебный. Мои собственные травки, лучше любых алтайских.
– Налей.
Дарина, возможно, включила свою ведьминскую силу. А может, действовали юность и красота? Во всяком случае, он сидел напротив, и уходить не хотелось. Прихлебнул ароматный чаек.
– Что ты такого хотела мне сказать? – спросил Алексей. Голос его против воли дрогнул.
– Я вот думаю… – задумчиво протянула она. – Тебе не кажется, что мы прекрасная пара?
Он дернулся, и тогда она со смехом поправилась:
– Нет-нет, я не имею в виду матримониальные аспекты. Живи со своею Варварой. Я в смысле бизнеса. Представляешь, какие дела мы сможем вершить вдвоем, когда объединимся? А если вдобавок
Она, как бы нечаянно, закинула ногу на ногу. Полы халата распахнулись, и длинные ножки обнажились до самого бедра.
«Кажется, меня соблазняют», – усмешливо подумал Данилов, а вслух сказал:
– Давай поговорим об этом позже. Когда в Москву вернемся.
Не только ножки пошли в ход – девушка подалась вперед, и в прорези халата стало видно роскошное упругое декольте.
Тело сидящей напротив девушки манило, будоражило. А может, то действовал колдовской чай?