Глава 21. Китай. Внутренняя Монголия. Вторник. 07.45

Глава 21. Китай. Внутренняя Монголия. Вторник. 07.45

Раскалённые песчаные дюны тянулись к бесконечности. Группа людей, идущих друг за другом, медленно двигалась вдоль пересохшей реки на юг, преодолевая гряды барханов и ненадолго останавливаясь глотнуть воды. Пить в пустыне следовало как можно меньшими глотками. Нельзя сразу поглощать огромное количество воды, ведь чем больше выпивается залпом, тем меньше жидкости получает организм, а остальное выделяется через почки. Частое питье небольшими порциями облегчало чувство жажды. Особенно эффективно было сделать глоток, но не проглатывать воду сразу, а подержать во рту какое-то время. Это позволяло дольше сохранять влажность в ротовой полости и меньше испытывать жажду.

Смирнов с попутчиками вышли из оазиса на рассвете и двинулись мимо озера к реке, быстро превратившейся в сухую ложбину с редкими лужицами воды. Очевидно, река пересохла со временем, но след некогда полноводного течения ещё заметен, что позволяло не сбиться с пути.

Очень скоро утренняя прохлада сменилась жарой. Путники предусмотрительно были в одежде с длинными рукавами, в брюках, удобной обуви, с повязанными на голову платками или в кепках. Каждый нёс за плечами объёмный рюкзак со спальниками, туристическими ковриками, куртками на холодное время суток, фонариками, солнцезащитным кремом, термосом с водой, герметичным мешком с едой и медикаментами. В дополнение у писателя за плечами висела небольшая лёгкая конструкция из трёх алюминиевых раскладных палок с брезентом, которую легко устанавливать в песок, формируя тент, где можно укрыться от солнца для отдыха.

Филипп шёл первым, держа в руках карту, нарисованную Ли. Часто сверяться с ней не было необходимости, так как, по словам монаха, идти вдоль русла предстояло несколько часов до тех пор, пока река не повернёт на запад. Тогда нужно повернуть восточнее, и вскоре покажутся развалины Хара-Хото.

К полудню поднялся сильный ветер с южных барханов, начавших издавать странные звуки. Группа остановилась, не понимая, откуда доносится шум, но Мирон объяснил, что пески в этой области пустыни называют «поющими». Ветер, постоянно дующий в этих местах, формирует сказочные дюны, сопровождая процесс монотонным «пением». Однако вскоре звук усилился и путники даже присели на песок, зажав уши руками. Звук ветра стал столь же сильным и высоким, словно звук взлетающего реактивного самолёта.

— Ничего себе! — крикнула Яна, как только гул стих.

— Да, тут сильные ветра, — отозвался Мирон, опускаясь на песок, — именно они и формируют такие высокие барханы!

— Давайте передохнём, — Филипп достал термос с водой. — Идти, если честно, становится всё тяжелее.

Аля вытащила крем от солнца, начав наносить его на лицо.

— Очень жарко… просто невыносимо.

— Да, но тент ставить не рекомендую. Его снесёт ветром, — сообщил Мирон.

— Сколько нам ещё идти? — Яна присела на корточки.

— Думаю, ещё пару часов.

— Тогда пошли. Не будем терять время.

С колючим ветром налетел почти нестерпимый зной. Солнце нещадно палило, и было ощущение, что ноги жгло даже через подошвы обуви. Вихри поднимали тучи пыли. Она скрипела у писателя на зубах, набивалась в рот и попадала в глаза. Не спасали солнцезащитные очки и платок на голове. От пыли у путников першило в горле и чесались глаза. Несколько раз группа сбивалась с дороги: русло реки исчезало, погребённое песками, и приходилось идти наугад. Похоже, пустыня не хотела открывать свои тайны и дорогу к заброшенному городу.

Филипп, так и идущий первым, вытащил компас, сверяясь с местоположением. Они шли строго на юг, что соответствовало нужному направлению. Следом за писателем двигалась Яна на небольшом расстоянии, затем Аля. Мирон чуть отстал, но его сутулая фигура была хорошо видна Смирнову сквозь песчаную пыль.

Писатель направился ближе к реке. Показалось, что появилась вода, но это лишь отблески солнца так причудливо играли на гладком дне русла.

Внезапно идти стало сложнее. Ноги будто налились свинцом, увязая в песке. Филипп словно стал тяжелее, проваливаясь по щиколотку. Он раскинул руки, пытаясь шагать шире и уйти подальше от реки. Страшная мысль возникла в голове писателя, но он не успел её толком осознать. Ноги начали быстрее погружаться в песок.

— Филипп! — услышал он крик Яны и увидел, как девушка, находившаяся в нескольких метрах, бросилась в его сторону, но её резко удержал Мирон.

— Не двигайся! — заорал он писателю. — Зыбучие пески! Не двигайся!

Писатель замер. Он стоял уже почти по колено в песке. Мирон, осторожно ступая, начал приближаться к нему. Вскоре расстояние между ними достигло буквально пары метров, но Смирнов опасался делать малейшее движение.

— Надо ему срочно помочь! — засуетилась Яна.

— Так, не паникуйте! Сейчас тебе надо как можно плавнее лечь на живот и постараться вытянуть руки и ноги в стороны, ты понял? Не совершай хаотичных движений!

— Да.

— Песок плотнее воды, поэтому утонуть нельзя, так что не переживай! Но выбраться самостоятельно ты не сможешь! Песчинки находятся в относительном равновесии, пока их поддерживает идущий снизу водный или газовый поток, — быстро заговорил краевед. — Вес человека обрушивает эту структуру. Песчинки двигаются, проваливаются, а вместе с ними и нарушитель их покоя, образуя капкан.

— Что делать-то ему?! — резко перебила отца Яна.

— Я же сказал! Ложись на живот! Я к тебе подползу, — Мирон лег и стал перемещаться ползком к писателю.

Филипп набрал в лёгкие воздух и начал опускаться вниз. Он чувствовал ноги, ещё глубже погружающиеся в песок, но выбора не было. Коснувшись руками поверхности ловушки, он ощутил, как пальцы, хоть и погружаются в неё, но не так быстро. Показалось даже, что там более твёрдая поверхность. Он упёрся ладонями, перемещая часть веса тела на руки. Внезапно ноги перестали увязать, но вытащить их по-прежнему представлялось невозможным.

— Да, да, всё правильно, продолжай, — подбадривал его Мирон.

Яна и Аля стояли в стороне, с ужасом глядя на происходящее.

Смирнов медленно раздвигал руки в стороны по песку, опускаясь на живот и стараясь также двигать ноги. Начало получаться.

— Как только ляжешь и почувствуешь, что вес тела распределён равномерно, вытягивай одну руку! — скомандовал краевед. Он достал из-под одежды кожаный ремень и приготовился его бросить. — Держите меня за ноги, — крикнул он девушкам, — Филипп ухватится за ремень, и сразу тащите меня со всей силой!

— Хорошо, хорошо! — Яна подбежала к отцу, готовясь выполнить указания. Аля встала рядом.

Сказать, что страх и паника накрыли писателя, — это не сказать ничего. От жары и волнения руки и голова Филиппа вспотели, сердце учащённо билось в груди, несмотря на спокойные и медленные движения.

Смирнов чувствовал лицом жар песка, опустившись на него всем телом. Ноги и руки были разведены в стороны, и в таком положении, казалось, он моментально провалится в зыбучую трясину, однако выяснилось, что Мирон прав. Ступни удалось вытащить на поверхность, и теперь писатель лежал на песке, словно прилёг отдохнуть.

— Я брошу ремень! Хватайся за него сначала одной рукой! Постарайся обернуть его вокруг кисти, чтобы не выпустить, а затем тянись к нему второй рукой! На счёт три! Раз! Два! Три!

Краевед кинул ремень к правой руке писателя. Смирнов схватил его и быстро накрутил на запястье, не отпуская спасительный предмет из пальцев.

— Молодец!

Тёплая кожа ремня в руке словно придала уверенности. Писатель почувствовал, как паника ушла, а мышцы, болезненно напряжённые, начали расслабляться. Всю силу, что была в Филиппе, он перебросил в левую руку, которой резко ухватился за ремень, словно имитируя бросок змеи. Мирон начал тащить ремень на себя, а девушки за его ноги, и вскоре писатель почувствовал локтями твёрдую поверхность. Он уже самостоятельно упёрся в песок, подтягивая ноги и туловище, а краевед с девушками схватили Филиппа за куртку на спине, помогая выбраться из чудовищного капкана.

— Боже! Какой кошмар! — Яна с выражением испуга на лице присела рядом, глядя на Смирнова, приходившего в себя.

— Я бы выразился более красноречиво, — произнёс он.

— Такое тут не редкость, — Мирон поднялся на ноги. — Не думал, что ты захочешь подойти ближе к руслу реки, иначе предупредил бы тебя. Зыбучие пески часто встречаются у мест, где есть или была вода. Она залегает не так глубоко от поверхности. Видимо, здесь её ещё много.

— Спасибо, — поблагодарил Смирнов, — вы спасли меня.

— Ну а как иначе, — усмехнулся Мирон, — не бросать же тебя тут. Сам бы ты не выбрался. Умер бы от жажды через сутки.

— Давайте передохнём тут пару минут и двинем дальше, — предложила Яна.

Филипп растянулся на песке, переводя дыхание и не обращая внимания на палящее солнце. Сейчас нестерпимая жара не казалась проблемой после пережитого.

Глава 22. Москва. Вторник. 09.30

Глава 22. Москва. Вторник. 09.30

Мастер Бездны проснулся утром поздно. Ночью он не мог заснуть. Кошмарные мысли лезли в голову, одна хуже другой.

План по наблюдению за Смирновым был внедрён в действие, и теперь основатель Ордена знал, куда отправился писатель. Мастер не сомневался, что Филипп так или иначе окажется на пути в Хара-Хото, там, по мнению писателя, находилась гробница Чингисхана, которую он так жаждал найти. Мешать молодому дарованию Мастер не спешил. Пусть ищет, а когда найдёт, будет понятно, как действовать дальше. В конце концов, он подстраховался, и если писатель сам не привезёт то, что требовалось Ордену, за Смирнова это сделает доверенный Мастеру человек.