— Символ, мне кажется, похож на тот, что был на перстне, — неожиданно понял Филипп. — Правда, кольца со мной нет, но вы перевели в прошлый раз его как «чёрный город».

— Нет, ты ошибаешься. Там было два символа, обозначающих «чёрный город», а тут один. Но ты прав… да! Чем-то похоже.

— Может быть, значение надписи «иди в город»?

— Иероглиф «город» иначе выглядит.

— Получается… «иди в черноту»? — неуверенно произнёс писатель.

— Символ означает «мрак», — сказала Аля, выпрямляясь и глядя на Смирнова.

— «Иди во мрак»?

— Да.

Все замолчали, задумавшись над услышанным.

Глава 28. Китай. Внутренняя Монголия. Вторник. 18.40

Глава 28. Китай. Внутренняя Монголия. Вторник. 18.40

— Так, ладно, что мы имеем? — Филипп отошёл от стены с надписями, потирая лицо ладонями. — Смелый человек обретёт шанс. Мудрый человек обретёт путь. Зоркий человек обретёт выход. Иди во мрак.

— Похоже на то, — кивнул Мирон.

— И с этим текстом надо пойти вон туда, — Яна указала на проход в стене.

— Да.

— Тем более, похоже, пути на поверхность у нас нет, — добавил Смирнов. — Можно, конечно, попробовать пойти в обратном направлении, где якобы находится вход во весь этот подземный туннель, но, думаю, мы можем столкнуться с обвалом. Не уверен в сохранности всего коридора. Раз тут упал потолок, то и дальше подобное возможно.

— Как и если пойти, куда ты предлагаешь, — заметил Мирон. — Мы не знаем, что под ступой. Там тоже могло всё обрушиться.

— Есть другие варианты? — Филипп развёл руками.

— Нет. Пошли, — решительно произнёс Мирон.

Группа двинулась в сторону туннеля.

— Стойте! — крикнула Яна, снимая рюкзак. — Предлагаю всем надеть перчатки и респираторы.

— Хорошая идея, — кивнул краевед.

Все достали из рюкзаков снаряжение и, облачившись в защиту для рук и лица, двинулись в туннель. Он оказался узким, с низким сводом. Филипп предположил, что это соединительные переходы между помещениями. Свет от фонарей выхватывал грубые большие камни в стенах, покрытых пылью. Под ногами сначала виднелся песок, видимо, занесённый сюда после обвала потолка, а затем началась твёрдая, хорошо утоптанная земля. Дышать в респираторе стало неприятно. Воздуха вокруг было немного, но снимать защиту никто не решался.

Как обычно, первым шёл Смирнов, за ним Яна, Аля, и замыкал процессию Мирон.

Внезапно стены по бокам исчезли и фонари осветили небольшое круглое помещение, где с четырёх сторон на выступающих из стен креплениях висели массивные кованые бронзовые гонги, в диаметре достигающие чуть больше метра. Осмотревшись, группа не обнаружила никакого прохода дальше.

— Тупик? — спросила Яна. Её голос звучал глухо из-за респиратора на лице.

— Не может быть, — Мирон продолжал ходить по кругу, ощупывая стены. В перчатках это было делать гораздо спокойнее и безопаснее.

— Ого! — Филипп указал вверх, и все присутствующие с удивлением обнаружили отсутствие потолка. Свод помещения уходил ввысь и терялся в темноте.

— Мы в ступе, — догадался Мирон.

— В ступе? — Яна не поверила услышанному.

— Очевидно же! Мы находились в помещении рядом, а значит, теперь туннель привёл нас под субурган.

— Но обычно в ступах хранятся буддийские реликвии, а здесь…

— Филипп, здесь всё, похоже, не так, как должно быть, — возразил Мирон.

— Но что нам делать? Тут нет прохода, нет выхода… или придётся возвращаться?

— Не знаю, Яна, не знаю, — покачал головой Мирон.

— Так, подождите, — писатель поднял руку, — если на входе в туннель, приведший нас сюда, была надпись, значит, здесь что-то важное. Просто так древние не стали бы делать из ступы такое, — он ещё раз оглядел помещение.

— И зачем в ступе гонги?

— Тут ещё надпись! — крикнула Аля, всё время державшаяся в стороне и изучавшая стены субургана.

Филипп подбежал к девушке и посмотрел, куда она указывала. Над выходом из коридора, по которому путники прошли в ступу, действительно виднелись символы.

— Давайте я гляну, — предложил Мирон и через пару минут продолжил. — «Он возвещает о существовании небес, он дарует после себя жизнь, он спускает богов по радуге на землю». Иероглифы такие же, как в предыдущем зале.

— Это загадка? — спросила Аля.

— Да, похоже. Но мы не поняли ещё суть предыдущей. А что делать с новой, вообще не догадываюсь, — задумчиво произнес Смирнов. Он нахмурился, крутя в голове услышанное от Мирона.

— Или не загадка, а просто ритуальные надписи, — предположила Яна. — Молитва?

— Он возвещает о существовании небес, — начал повторять вслух Филипп, — он дарует после себя жизнь, он спускает богов по радуге на землю.

— Но кто — он?

— Бог? — высказал идею Мирон.

— Но бог не спускает по радуге других богов, — возразила Яна.

— У древних могли быть свои представления о божественном…

— А может, дождь? — подключилась к разгадке Аля.

— Дождь?

— Да. Он идёт с небес, таким образом говоря людям о боге, который посылает им воду для урожая. После него на земле всё оживает, то есть дождь даёт жизнь. И после дождя бывает радуга. Возможно, радуга ассоциировалась у людей того времени с чем-то, что спускает богов на землю.

— Отлично! — радостно воскликнула Яна. — Точно! Это дождь!

— Похоже, похоже, — согласился Мирон. — Филипп, как думаешь?

Писатель продолжал в задумчивости стоять, затем развернулся, глядя на один из гонгов на стене, посмотрел вверх.

— Дождь — хороший вариант, но что он нам даёт?

— В смысле? — спросила Яна.

— Ну, мы разгадали надписи. Что дальше?

Присутствующие задумались.

— Надо ждать, когда пойдёт дождь, — неуверенно произнесла Аля.

— А потом?

— Не знаю.

— Нет, нет, ступа герметична. Даже если и пойдёт дождь, сюда он не попадёт. Да и в пустыне он бывает раз в год, а то и реже. Тут Филипп прав, — сказал Мирон, — разгадка надписи должна нас привести к чему-то.

— К пониманию, как пройти дальше, — догадалась Яна.

— Да, — Мирон пошёл по кругу, ещё раз осматривая стены и гонги.

— Это не дождь, — внезапная догадка осенила писателя, — это гром!

Глава 29. Китай. Внутренняя Монголия. Вторник. 19.20

Глава 29. Китай. Внутренняя Монголия. Вторник. 19.20

— Гром? — переспросила Яна.

— Он всегда пугал людей, и они думали, что гневаются боги, то есть — он возвещает о существовании небес. После грома бывает дождь, тут Аля права, он дарует после себя жизнь и спускает богов по радуге на землю.

— Но гром нам тоже ничем не помогает, — решительно возразила Яна.

— Ошибаешься, — Филипп указал на гонг.

Секунду девушка соображала, что имеет в виду писатель.

— Предлагаешь ударить в гонг? — в её глазах вспыхнуло удивление.

— Да. Это и будет гром.

— А и правда! — хохотнул Мирон. — В ступе, скорее всего, потрясающая акустика. Удар в гонг здесь подобен небесному грому!

— И гонгов тут четыре, — Филипп подошел ближе к одному из них. — Думаю, надо ударить по ним одновременно.

— И что будет?

— Не знаю, но иначе зачем в ступе висят эти инструменты?

— Ты представляешь, какой гул от них? Мы оглохнем! Да и камень старый, что, если субурган обрушится на нас?

— Имеются другие идеи? Можем обсудить, но я их не вижу.

Яна напряжённо соображала. Логика в предложенном Смирновым варианте была, но понимание, сколько шума и вибрации вызовет удар в четыре гонга одновременно в столь маленьком пространстве, пугало девушку.

— Очень смелое предложение, Филипп.

— Смелое… — повторил писатель.

— Да, именно смелое, мы же можем подвергнуть себя опасности!

— Я не об этом, — дыхание писателя сбилось, и из-под респиратора слышалось, как он часто дышит. — В первой надписи в зале! Вы помните? Там сказано: «Смелый человек обретёт шанс». Думаю, та надпись сделана, чтобы помочь людям пройти. Здесь надо быть смелым! Решиться на опасное и пройти дальше!

— Чтобы получить шанс, — кивнул Мирон.

— Именно! И сейчас нам надо ударить в гонги, как бы безумно это ни выглядело!

— Жутковато. Но ты прав! Первая надпись не просто так была там выгранена, — согласилась Яна. — И всё очень логично сходится, когда ты объяснил.

— Ну что? Вдарим по этим железкам? — Филипп нагнулся и поднял большую тяжёлую палку, похожую на колотушку, с деревянным древком и цилиндрической ударной частью, которая была твёрдой и обтянута войлоком. У писателя промелькнул в голове вопрос, как предмет смог сохраниться за столько веков, но ответ решил не искать. За множество пережитых приключений он привык к удивительным вещам.

Все четверо встали у гонгов, вооружившись колотушками.

— Ударять надо в самый центр, но не со всей силой, — пояснил Смирнов. — Представьте, что вы буддийский монах на молитве. Бейте плавно, но не слабо, иначе гонг не зазвучит.

— Откуда ты знаешь, как правильно бить? — спросила Яна.

— Не раз видел в Индии. На счёт «три» ударяем. Готовы?

— Да, — почти хором ответили Мирон, Яна и Аля.

— Раз… два… три!

Громкий низкий звук заполнил пространство.

Мощно рокочущий, богатый обертонами, он начал вибрировать после удара, создавая вокруг многократно звучащие волны.

Филипп почувствовал, как у него завибрировали кости во всём теле в тон пения гонга.

Звук, внезапно ставший мрачным и таинственным, начал подниматься вверх, и по мере его отдаления писатель начал ощущать волнение, словно перед наступлением чего-то зловещего.

Вибрации усилились, а сам звук резко перешёл в гул где-то под куполом субургана. На одной низкой, тяжело звучащей ноте, гул стал невыносим. Филипп бросил колотушку, закрыл руками уши, присев, и в этот момент гул обрушился в основание ступы, сотрясая воздух вместе с каменными стенами. Послышался треск, сверху упали булыжники. Смирнов прижался к стене, ощущая спиной её дрожь. Он хотел крикнуть, чтобы все ушли из центра субургана, но пол под ногами начал проваливаться с катастрофической скоростью. Земля осыпалась вниз. Писатель увидел, как Мирон зацепился за штырь с гонгом рядом и повис. Послышался крик Яны. Не успев ни за что ухватиться, она исчезла в страшном, зияющем темнотой провале. Али видно не было. Филипп ухватился за крепление гонга, но под тяжестью его тела железка не выдержала, и мужчина полетел вниз.