— Филипп! — продолжала звать писателя Яна, но писатель не отзывался.

— Видимо, со временем пески пришли в движение, тут подвижная почва, — бормотал Мирон. — Подземные воды могли размыть основание ступы, и там образовался карман. Смирнов попал как раз в то место, где появилась пустота.

— Я ничего не вижу, — Яна, добравшись до места, куда провалился мужчина, заглянула в дыру, туда продолжал сваливаться песок. — Филипп!

— Нужно спуститься за ним, — прокричала Аля.

— Как? Любое движение сейчас вызовет ещё больший обвал! Его может там завалить ещё сильнее! Есть фонарик? — Яна обернулась на отца, который наконец добрался до места падения писателя.

— Есть! Вот, — Мирон достал из рюкзака за спиной небольшой ручной фонарь и протянул дочери. Яна посветила в яму, но света не хватало, так как глубина была большая.

— Чёрт! Так ничего не получится, — нервно буркнула девушка.

— Можно прикрепить трос здесь, к ступе, — сверху донесся голос Али, — и попробовать спуститься.

Яна посмотрела на девушку, быстро соображая, как поступить.

— Да, хорошая идея, — она осторожно развернулась, чтобы не приблизиться к краю дыры. — Я сбегаю к лагерю за верёвкой.

Яна быстро соскользнула по песку вниз и побежала к тенту с оставленными там рюкзаками.

Мирон также спустился, ожидая, когда дочь вернётся. Аля же продолжала стоять на ступе, вглядываясь в чернеющую дыру в песке.

— А если он там ранен?

— Сейчас спустимся и узнаем, — сказал Мирон. Его лицо было напряжено. Заметно стало, как он волнуется.

Прибежала Яна, неся за плечами два рюкзака и верёвку в руках.

— Зачем ты столько всего притащила?

— Мы не знаем, что случилось с Филиппом, а у каждого в рюкзаке разные необходимые вещи.

— Ладно. Давай верёвку, надо её закрепить.

Яна кинула отцу смотанный трос, и краевед полез к ступе со стороны, где поднималась Аля.

Найдя торчащий, плотно сидящий в фундаменте субургана камень, Мирон закрепил верёвку, туго завязав её в несколько узлов.

— Готово! — крикнул он Яне.

— Кидай трос мне, — девушка уже вновь стояла недалеко от края дыры, надевая на голову большой налобный фонарь.

Мирон бросил сверху верёвку дочери, и она, обхватив её ладонями, прыгнула, повиснув над чернеющей пустотой. Трос чуть дёрнулся, проседая и натягиваясь под тяжестью тела девушки. Аля ойкнула, приложив руки к лицу.

— Всё нормально! — крикнула Яна. — Верёвка держится хорошо! — девушка начала осторожно спускаться по канату, погружаясь в неизвестность.

Глава 25. Китай. Внутренняя Монголия. Вторник. 16.55

Глава 25. Китай. Внутренняя Монголия. Вторник. 16.55

Яна спрыгнула на песок, видневшийся повсюду, куда попадал свет от фонаря. Высота до светящегося пятна вверху была значительной, по оценке девушки — не менее пятиэтажного дома. Она осмотрелась и моментально заметила лежащего без движения Смирнова.

— Филипп! Филипп! — Яна подбежала к писателю. Он лежал на боку, и девушка перевернула мужчину на спину, сразу заметив кровь на его лбу. Рядом лежал камень, на котором также блестели капли крови. Видимо, неудачно приземлившись, Филипп ударился об него головой.

— Ты меня слышишь? — девушка потрясла писателя за плечо. Смирнов не реагировал. Его глаза были закрыты.

— Чёрт!

Девушка подбежала к месту, где висел трос.

— Папа! Папа! Слышишь меня?

— Да, Яна! Что там? Ты нашла Филиппа? — Мирон, судя по всему, уже спустился с субургана и стоял у края дыры.

— Он ранен! Без сознания! Скинь мне свой рюкзак с аптечкой!

— Я сейчас сам спущусь!

— Не надо! Ты можешь не удержаться на веревке! Кидай рюкзак!

— Нет, я спущусь! Я должен! Ты сама не сможешь оказать ему помощь, я лучше знаю, как это делать!

Верёвка задергалась, и Яна увидела отца, повисшего на канате.

— Осторожнее! Прошу тебя, осторожнее! Не спеши! — прокричала она.

Мирон медленно сползал по канату вниз. Получалось у него на удивление ловко, и вскоре он спрыгнул на песок рядом с дочерью.

— Где он?

— Сюда! — девушка побежала в сторону все ещё неподвижно лежащего Смирнова.

Мирон опустился на колени, осматривая раненого.

Второй фонарь на голове краеведа добавил света, и Яна разглядела, что они находятся в месте, явно сделанном руками человека. Вокруг была стена, выложенная камнями наподобие булыжников в оборонительном ограждении города. Такой же камень нависал и сверху, некогда представлявший собой потолок помещения, но часть его обвалилась, что и привело к нахождению булыжников на земле, об один из которых ударился Филипп. Песок, похоже, попал таким же путём внутрь через образовавшуюся брешь в потолке.

Мирон достал из аптечки воду, промыв рану Смирнова. Затем приложил вату с перекисью водорода, чтобы остановить кровь.

— Вроде бы ничего серьёзного, — сообщил он, — рана не глубокая, не рваная. Даже зашивать не надо.

Краевед достал медицинский клей и нанёс его на рану Смирнова. Препарат оказывал ранозаживляющее и антисептическое действие и работал как бактерицидное и изолирующее средство, способствующее заживлению повреждений кожи за счёт образования на поверхности изолирующей плёнки. Подождав несколько секунд, чтобы клей засох, Мирон наложил большой пластырь сверху.

Филипп застонал и начал двигаться.

— Ну вот… да, — произнёс с заботой краевед, — так лучше.

Писатель открыл глаза, дотрагиваясь до места ранения.

— Что случилось? — спросил он.

— Ты провалился в обвал у основания ступы, — Яна присела на корточки рядом с мужчиной. — Как себя чувствуешь?

— Чёрт… не знаю. Голова болит и плечо, — он вновь застонал, пытаясь подвигать правой рукой, на которую упал.

— Рану на голове я обработал, всё будет в порядке.

— Спасибо, — Филипп сел, а затем попытался подняться на ноги. Мирон и Яна ему помогли. — Рука не двигается. Боль дикая.

— Давай я вправлю, — предложил краевед, — я умею.

Смирнов недоверчиво на него взглянул.

— Не волнуйся. Я смогу, правда. Делал это не один раз.

Выбора не было, и Филипп кивнул.

Мирон пощупал руку и плечо писателя, находя болезненное место.

— Всё ясно. Тут вывих. Считай до трёх и на счёт «три» приготовься, я вправлю плечо.

— Хорошо. Раз…

Дальше Филипп ничего сказать не успел, так как Мирон дёрнул руку писателя. Что-то хрустнуло.

— А-а-а-ай! — крикнул Смирнов. — Чёрт! Больно! Вы же предложили: «На счёт “три”»!

— Это я специально, чтобы тебе было не так страшно. А тут ты не успел подготовиться и рука расслабилась.

Подвигав плечом, писатель почувствовал, как боль ушла.

— Сработало! Спасибо.

— Не за что, — улыбнулся Мирон.

Филипп надел на голову фонарь и огляделся.

— Где мы?

Лучи света забегали вокруг, выхватывая из мрака каменные древние стены.

— Похоже, мы в каком-то помещении, — предположила Яна.

— Странно, — Смирнов приблизился к стене, рассматривая её и потолок. — Помещение практически под субурганом. Но зачем оно тут? В ступы не разрешалось заходить людям.

— Видимо, мы наткнулись не на простой субурган, — прокомментировал Мирон.

— Там проход! — воскликнула Яна, указывая на восточную стену, где виднелся дверной проём, ведущий в темноту. Она сделала несколько шагов в указанном направлении.

— Стой! — крикнул ей писатель. — Не ходи туда, пока мы всё здесь не осмотрим.

— Ребят! Вы как там?! — сверху донёсся глухой крик Али.

Яна вернулась к свисающему канату.

— Всё нормально! Филипп в порядке. Мы скоро поднимемся!

— Не думаю, — услышала Яна голос писателя, который переместился к западной стене.

Она подошла к нему с удивлённым выражением лица.

— То есть?

— Возможно, мы находимся в нужном месте. Глядите! — он указал вперёд, и в свете фонаря все трое увидели выдолбленные в камне тангутские иероглифы.

Глава 26. Китай. Внутренняя Монголия. Вторник. 17.40

Глава 26. Китай. Внутренняя Монголия. Вторник. 17.40

Мирон приблизился к надписям на стене, внимательно их разглядывая. Он ощущал невероятное воодушевление от происходящего с самого начала путешествия. То, о чём он так долго мечтал, к чему стремился на протяжении многих лет, наконец воплотилось в жизнь — он отправился на поиски загадки, занимавшей его мысли долгие годы.

Ещё будучи студентом, Мирон всегда хотел стать частью чего-то большего, нежели работа на археологических раскопках. Как и многие, обучаясь в университете, он скучал на первых курсах. Монотонная и кропотливая работа с найденными в земле артефактами представлялась ему неинтересной. Молодой человек всегда смотрел вперед, надеясь не просто принять участие в экспедициях в будущем, а отыскать и явить миру сенсацию, встать у истоков невероятного открытия, прославиться. Именно эти желания в конечном счёте помешали Мирону сосредоточиться на учёбе. Он бросил институт и присоединился к волонтёрам научной экспедиции в Средней Азии, надеясь получить больше опыта не на скамье в вузе, а участвуя в настоящих исследованиях. Однако дальше участия в раскопках он не продвинулся. Не имея законченного высшего образования, он не получал серьёзной работы. Мирон вернулся в Москву и восстановился в университете, но вскоре понял — шумная столица не для него. Его тянули сухие степи и пустынные просторы Азии, да ещё и несчастная любовь побудила молодого человека к тому, чтобы собрать вещи и переехать жить в Забайкальский край. Там он устроился работать в краеведческий музей, а в свободное время изучал языки и пропадал вечерами в местной библиотеке, читая всё, что мог найти об истории Монголии и Китая.