– Я говорю по телефону. Сейчас подойду. Поставь чайник, хорошо?
Сэмюэл по-прежнему молчал.
– Где ты был? – спросила она.
– Я думал, ты догадаешься.
Такие вещи он говорил, когда они были вдвоем. Дразнящие. С намеком на то, что они понимают друг друга без слов. Но сейчас в его голосе звучала горечь.
– Ты в порядке? – спросила она. – Что-то случилось?
– Мне нужно увидеть тебя.
– Не думаю, что это возможно, – сказала она. – Не сегодня.
Она и забыла, что собиралась упрекнуть его в том, что он держал в тайне роман Питера с Лили Марш. Забыла то ощущение поднимавшегося желания, которое волновало ее с тех пор, как они сошлись, от которого она улыбалась про себя, когда никто не видел. Теперь ей хотелось покончить с этими отношениями как можно скорее и с таким достоинством, с каким только это возможно. Этот телефонный звонок превращал Сэмюэла в обузу.
– Сегодня двадцать лет со дня смерти Клэр, – сказал он.
Конечно. Это ведь тоже была середина лета. Она помнила ее похороны. Тихий влажный день. Рой насекомых под деревьями перед церковью, где они ждали. Чувство неловкости, ведь самоубийство – такая постыдная форма утраты. Как будто его бросили. Потом они привезли его домой, и он рассказал, как нашел тело жены.
Она вдруг испугалась, потому что эти слова звучали так, будто описывали недавних жертв. Но она отмела мысль о том, что Сэмюэл мог быть убийцей. Сэмюэл добрый. Он и мухи не обидит.
– Прости меня, – сказала она. – Я должна была вспомнить.
Она знала: он ждет, что она согласится встретиться с ним, и на мгновение она задумалась. Может, стоит поехать к нему. Как друг. В гостиной Джеймс включил телевизор. Она услышала музыку из заставки вечернего сериала. Питер крикнул из кухни, что чай готов. «Вот что важно, – подумала она. – Повседневность семейной жизни. Вот за что нужно бороться».
– Слушай, – сказала она. – Мне очень жаль, но я не могу. Все непросто. Вчера полицейские забирали Питера на допрос. Ты уверен, что не хочешь с ним поговорить?
Сэмюэл не ответил.
– Все так запуталось, – сказал он наконец.
– Где ты? – спросила она.
– Забудь.
Она никогда не слышала его таким огорченным. Он повесил трубку.
Питер заварил ей «Эрл Грей» с молоком, как она любит.
– Кто это был?
Она сомневалась всего секунду.
– Сэмюэл. Он звучал немного расстроенно. Сегодня годовщина смерти Клэр. Я пыталась убедить его поговорить с тобой.
– Я поговорю с ним попозже.
– Сегодня приезжал тот молодой детектив. Пропала еще одна девушка.
Питер осторожно поставил чашку, но она видела, что эта новость его расстроила. Возможно, это напомнило ему о Лили.
– Они считают, это связано с убийствами?
– Эшворт так и сказал. Хотел знать, где я была этим утром.
– Они пытались выследить меня весь день.
Питер откинулся на стуле и потянулся, демонстрируя, что он был занят и очень устал.
– Где ты был?
– На совещании. Невероятно нудное, чудовищно организованное, поэтому так затянулось.
– Правда?
– Ты же не думаешь, что я как-то связан с этим похищением?
– Нет, – быстро сказала она. – Конечно нет. Я не об этом. Утром я ездила в Морпет. Пыталась тебе позвонить. Но тоже не дозвонилась.
– Ты думала, я с другой женщиной?
– Извини. Это действительно приходило мне в голову.
– Никогда больше, – сказал он. – Я обещаю, что больше это никогда не повторится, – он посмотрел вокруг, на дом, Джеймса в соседней комнате, сад за окном. – Все это слишком важно.
Она заметила, что он повторил ту же мысль, которая возникла у нее во время разговора с Сэмю- элом.
После ужина они с Питером сели с Джеймсом смотреть телевизор. Потом вместе уложили сына спать, вынесли свои напитки на веранду и сели смотреть, как огромное оранжевое солнце опускается за холмы на западе. Питер казался встревоженным, погруженным в свои мысли. Несколько раз он возвращался к теме похищенной девушки. Что еще ей сказал Эшворт?
– Ничего, – сказала она. – Правда. Но если они найдут ее и поймают того, кто ее похитил, ты будешь вне подозрений, так? Все закончится.
Но эта мысль, кажется, его не успокоила. Ему не сиделось на месте. В какой-то момент он пошел в дом позвонить по телефону. Она предположила, что Сэмюэлу.
– Как он? – спросила она, когда он вернулся.
– Не знаю, – нахмурился Питер. – Он не отвечает.
Полицейские приехали, когда начало темнеть. Раньше она их не видела. Вечером она заперла переднюю дверь, так что они обошли дом вокруг, мужчина и женщина. Они казались ей невероятно молодыми, неотесанными, неуклюжими, хотя они и старались быть вежливыми.
– Сержант Эшворт сказал, что мы можем наблюдать отсюда за ручьем. Вы сказали ему, что не против, так?
– Разве?
Она не могла точно вспомнить, на что согласилась.
– Может, наверху есть комната с видом на ручей? Мы могли бы наблюдать оттуда.
– Конечно, – сказала она. – Все, что в наших силах.
Когда Питер и Фелисити пошли спать, они все еще были в свободной спальне наверху. Она видела, как они сидят в темноте, вглядываясь в луг за коттеджем.
Светила луна. Света было недостаточно, чтобы разглядеть детали, но достаточно, чтобы увидеть тень человека. Но даже если кто-то появится, что они будут делать? Они сами еще дети.
Она сделала им кофе в термокружке и пару бутербродов. Они поблагодарили ее, не отводя взгляда от окна.
Наверное, она заснула раньше Питера. Она чувствовала, как он лежит рядом с ней, неподвижный, стараясь ее не беспокоить.
Глава сороковая
Глава сороковая
Поисковая команда обнаружила туфлю Лоры после обеда. Она была в канаве на обочине, недалеко от автобусной остановки. Они начали поиск от дома Джули в Ситоне и шли вдоль тропы, прочесывая все поле, колкое после покоса. Жители Лорел-авеню наблюдали за ними с верхних этажей домов, видели их темные фигуры на фоне яркого солнца и золота скошенного поля. Офицеры двигались последовательно, как танцоры в медленном, сложном балете. Их тени менялись по мере того, как шел день.
Наверное, некоторым в команде приходило в голову, что они уже ничего не найдут, раз они провели здесь весь день. Вера подумала, что на их месте она с трудом смогла бы удерживать внимание на работе. Начала бы думать о доме, о душе, о холодном пиве. Но, даже дойдя до дороги, команда не остановилась. Они двинулись вдоль изгороди боярышника, вниз по канаве, которая теперь почти пересохла. Они работали почти что в абсолютной тишине. Даже после того, как нашлась туфля, они продолжили свой путь вдоль обочины до большой кольцевой развязки на окраине Уитли-Бей.
Было ясно, что туфля упала в канаву случайно. Это была ошибка. Кто бы ни похитил Лору, он не понял, что она ее потеряла. Не было признаков того, что ее оставили в канаве, чтобы спрятать или чтобы продемонстрировать. Воды было так мало, что туфлю, торчащую в грязи, заметили сразу. Вера была уверена, что это никак не было связано с демонстрацией тела. Цветов не было. Всего лишь одна туфля. Без каблука, черная простая летняя туфелька. Наверное, потом похититель заметил, что она пропала. Преследует ли его эта мысль? Воображает ли он, что криминалисты смогут, поколдовав над ней, сразу же определить, кто он и где находится?
Джули сразу узнала туфлю и расплакалась. До сих пор она еще могла убеждать себя, что Лора просто прогуляла школу. Чтобы отомстить ей за то, что она такая хреновая мать. За то, что ее не было рядом с утра. Она посмотрела на туфлю в пластиковом пакете для улик и зарыдала. Вера не могла видеть ее в таком состоянии. Она убедила Джули принять один из транквилизаторов, что ей выписал врач. Скорее ради себя самой, чем ради Джули. Ее плач резал ее по живому и мешал сосредоточиться. Он преследовал ее даже после того, как она вышла на улицу поговорить с руководителем поисковой группы.
Конечно, туфля ничего им не дала. Она могла рассказать им о Лоре. Какого она была роста, как распределяла вес при ходьбе, где шла. Но она ничего не могла рассказать о том, кто ее похитил. Недалеко от места, где нашли туфлю, на обочине обнаружили следы шин. Трава там была очень сухая. Шины лишь примяли ее, не оставив четкого отпечатка. Но там, где трава спускалась к асфальту, был небольшой участок рыжеватого строительного песка. Возможно, он остался после ремонтных работ на дороге или просыпался с грузовика. И на нем остался четкий след. Всего лишь фрагмент в половину ширины шины и сантиметров десять в длину, но достаточный, чтобы взволновать криминалиста Билли Уэйнрайта, который сидел, скрючившись над ним как ребенок, сосредоточенный на лепке идеального куличика.
– Ну?
Вера знала, что ей не следует быть здесь. Ей нужно вернуться в офис, собирать информацию, контролировать ситуацию. Только она не чувствовала, что это она ее контролирует.
– Не уверен, что смогу идентифицировать производителя шин.
Билли встал. Она подумала, что он выглядит усталым и нервным. Он был слишком стар, чтобы играть в игры с молодой любовницей. И слишком порядочен, чтобы не относиться к этому всерьез. Ей снова захотелось сказать ему, что он должен радоваться тому, что имеет. Жене, с которой можно поговорить в конце дня. Что не нужно бросать свою жизнь ради какой-то фантазии, какой бы молодой и красивой она ни была.