К тому времени, как она вернулась на южный берег Тайна, было уже темно. Река текла к морю. Нарядные люди все еще сидели в баре галереи, хотя с речами уже было покончено. Она села на скамейку на улице и смотрела на них. Как будто это окно было огромным экраном, и, хотя она не слышала, о чем они говорят, она погрузилась в происходящее. Симпатичная девушка никак не могла усесться на место. Перебегала от одной компании к другой, болтала и смеялась, ее походка становилась все более шаткой. Когда она ушла, люди из разных компаний повернулись друг к другу и заговорили о ней. Она казалась такой одинокой, что Джули хотелось расплакаться.
Зазвонил телефон. Она посмотрела на время и сняла трубку. 23.38. Она просидела здесь больше часа. И наслаждалась каждой минутой наедине с собой.
Это был Гэри.
– Привет. Я закончил раньше, чем думал. Ты где?
– Я уже тут. Перед галереей, у реки.
Она собиралась добавить, что только что приехала. Ей не хотелось, чтобы он думал, что она сидела тут часами и ждала его. Но он говорил о концерте, о том, как все хорошо прошло и как он этому рад. Несмотря на то, что музыка была дерьмовая, а зрителей было мало. Иногда бывают такие концерты. Маленькие и тихие. А потом она увидела, что он идет к ней, продолжая говорить по телефону. Он спустился по лестнице от главного входа в «Сейдж». Она встала, чтобы он ее увидел. Звонок завершился, и она засунула телефон в сумку, чтобы освободить руки. С минуту они стояли, глядя друг на друга, потом чуть не споткнулись, потянувшись обниматься. Неловкие, как дети. Она думала, что он ее поцелует, но он этого не сделал. Он стоял, обнимая ее и поглаживая по спине.
– Куда хочешь пойти?
– Мы можем поехать к тебе? – спросила она. – Я не хочу в людное место.
– Конечно.
– Лучше я поеду за тобой, – сказала она. – Я не знаю дорогу.
Она надеялась, что он предложит что-нибудь другое.
Но она не хотела выставить себя дурой, так что сделала все, как он сказал. Подождала у въезда на парковку, пока не появится белый минивэн, и поехала за ним обратно в Шилдс. Если она теряла его на светофоре, он останавливался, чтобы она могла его догнать. Она припарковалась за ним на узкой улице. Здесь на реку открывался другой вид. Она вдруг занервничала. Ей захотелось оказаться у себя дома, сидеть перед телевизором в ночнушке под мамину болтовню.
В квартире ей стало легче. Он открыл бутылку вина, и она очень быстро выпила большой бокал. «Черт с ним», – подумала она. Она все равно не собиралась ехать домой этой ночью. Он включил какую-то музыку, которая была ей незнакома. Они сели на диван, откинувшись на подушки, так что почти лежали. Он обнял ее и говорил о музыке, о том, что ему в ней нравится, но шепотом, так что она чувствовала его дыхание у себя на щеке. Он дотронулся рукой до ее шеи, погладил ее под ухом.
И вдруг она подумала о Люке. Как кто-то положил руку ему на шею, крепко обвязал веревкой и затягивал ее, пока он не умер. Она не закричала. Меньше всего ей хотелось устраивать сцену. Но, видимо, Гэри почувствовал, как она напряглась, и мягко отстранился от нее.
– Извини, – сказала она.
– Не за что извиняться.
Она рассказала ему, о чем подумала. О Люке в ванне и о том, как кто-то его душит.
– Прости, – снова сказала она. – Со мной непросто.
Но она слишком быстро выпила вино и произнесла это, оговорившись. Она хихикнула, и он засмеялся вместе с ней.
– Мы можем делать все, что пожелаешь, – сказал он. – Хочешь, я отвезу тебя домой?
Она представила, как одиноко ей будет в ее двуспальной кровати. Мать наверняка ее застелила, так что простыни будут натянуты и заправлены в матрас. Сама она никогда не заправляла постель, ей нравилось, когда простыни лежат свободно, немного примято.
– Нет, – сказала она. – Можно еще вина?
Он налил ей еще бокал.
Она проснулась с похмельем, лежа на диване, полностью одетая, за исключением обуви. Свет был незнакомый и исходил с другой стороны, так что она сразу поняла, что находится не дома. С кухни доносился запах свежесваренного кофе. Она не подумала бы, что он сам варит кофе. Наверное, он ждал, когда она проснется, потому что зашел в комнату с кружкой и тарелкой тостов.
– Я бы уложил тебя на кровать, но не смог сдвинуть тебя с места, – сказал он.
– Господи, я чувствую себя ужасно. Который час?
Она действительно чувствовала себя ужасно, но только из-за похмелья. Ее тошнило, болела голова. Но все это ее успокоило. Жизнь возвращалась на круги своя. И она хорошо поспала без всяких таблеток.
– Десять часов.
– Боже мой. Лора, наверное, уже ушла в школу. Мама меня убьет, – она спустила ноги на пол, чтобы он тоже мог сесть рядом с ней. – Слушай, – сказала она. – Насчет вчерашнего…
– Все в порядке, я отлично провел вечер.
– Правда? Я так не думаю.
– С тобой хорошо. Даже когда ты напиваешься. И у нас впереди куча времени.
– Да, – мягко ответила она. – Надеюсь.
Она поехала живописной дорогой вдоль побережья Уитли-Бей, мимо острова Сент-Мэрис, подпевая кассете с музыкальной подборкой, которую записал для нее отец. «Моутаун». Она пыталась отложить момент возвращения домой. Она так медленно ехала, что парень на «Астре» позади нее надавил на гудок, а она крикнула ему в ответ, что было сил, и почти поверила, что все остальное, весь этот кошмар случился не с ней.
Как только она открыла дверь, из кухни вышла мама. Она была фигурка в механических часах. Не кукушка, конечно. А крестьянка в фартуке, которая качает головой и держит руки сложенными в замок на животе.
– Слава богу. Где ты была? Я так волновалась.
– Я же говорила, что останусь у Лизы.
И она действительно говорила.
– Я думала, ты вернешься до того, как Лора уйдет в школу.
Снова чувство вины.
– Ну да, я немного выпила. Она нормально собралась?
– Не успела позавтракать.
– Она никогда не успевает позавтракать.
– Ты, наверное, тоже ничего не ела, – и она тут же снова исчезла на кухне, поставила чайник и начала жарить бекон. – Я взяла его у того приличного мясника в Монкситоне. Не то что у остальных, один жир да вода.
И хотя от запаха бекона Джули чуть не вывернуло, она села за стол и стала ждать сэндвич, а потом заставила себя его съесть. Чтобы загладить вину за ложь маме. За то, что провела несколько часов, не думая о Люке.
Только после того, как она очистила тарелку, мать принесла ей почту. Стопка была уже меньше. Сверху лежал длинный белый конверт.
– Смотри, – сказала Джули, пытаясь восстановить дружеские отношения. – Это адресовано Лоре.
Мама, уже стоявшая у раковины в резиновых перчатках, повернулась:
– Мило. Может, от кого-то из школьных подруг.
– Возможно, – но Джули уже узнала квадратные прописные буквы и вспомнила реакцию Веры на предыдущую открытку. – Но все же, думаю, лучше позвонить инспектору Стенхоуп.
Глава тридцать шестая
Глава тридцать шестая
Когда позвонила Джули, Вера была в своем кабинете, читала. Накануне вечером она начала короткий рассказ Сэмюэла Парра, который раньше нигде не слышала и не читала. Он был в той книге, которую она взяла в библиотеке по дороге к Бену Крейвену, в сборнике, опубликованном небольшим издательством из Хексема. Название «Шутники и любовники» показалось ей знакомым, но она не могла вспомнить, где оно ей встречалось. На обложке было написано, что антология получила награду, о которой она никогда не слышала. Она не нашла в ней тот рассказ, который она искала, который читали по радио, но все равно начала читать. Вера заснула, прочитав всего пару параграфов, но, возможно, из-за пива, бурлящего в ее венах, начало рассказа отпечаталось в ее сознании. Там говорилось о похищении подростка. Само похищение было описано с любовью. Летнее утро. Солнце. Цветы на живой изгороди – с перечислением названий. Похищение было скорее соблазнением, чем насилием. Пол ребенка намеренно оставался неопределенным, но Вера представляла себе Люка. Большое внимание уделялось красоте ребенка. Головокружительной красоте. А Люк с его длинными ресницами и изящным телом мог сойти и за девочку. Полуребенок, полумужчина – он тоже был неопределенной фигурой.
Приехав на службу, Вера провела утренний брифинг. Джо Эшворт сообщил, что проверил все точки автопроката на северном берегу Тайна.
– Никто под именем Клайва Стринджера или подходящий под его описание не брал машину в аренду вечером в четверг или в пятницу. Видимо, он не наш подозреваемый, – в его голосе слышалось разочарование.
Вере почти стало его жаль. Она рассказала про допрос Питера Калверта.
– Мы знаем, что он был любовником Лили. Мы знаем, что он лживый ублюдок с нездоровым интересом к симпатичным девицам. Мы знаем, что она оставила свое серебряное кольцо с опалами в коттедже Калвертов. Но мы не можем доказать, что она не обронила его, когда осматривала домик накануне. И не можем найти какую-либо доказанную связь между ним и Люком Армстронгом, – она перешла к описанию отношений между Лили и Кэт. – Важно ли то, что новая миссис Армстронг не рассказала нам, что знала Марш? Бог знает. Для нас, конечно, важно. Но мы живем и дышим этим расследованием. Может, она просто хотела забыть все это и вернуться к своей жизни.