Смотрю по сторонам, потом за спину и снова на него.

– Ты со мной говоришь?

– Ну зачем ты так.

– Как?

– Ты просто… Я пытаюсь извиниться, а ты вечно…

– Что?

– Ну не знаю. Вечно язвишь и грубишь. Я лишь хотел поговорить цивилизованно.

– А, так вот чего ты хотел? Ты всегда оскорбляешь людей, когда собираешься извиниться? – спрашиваю я.

Он вздыхает и наклоняется вперед.

– Прости. Давайте начнем сначала. Попробуем поставить точку и встретимся где-нибудь в хорошем ресторане за ужином, возьмем твой любимый «Эспрессо мартини», как в «Касабланке».

Я ни с того ни с сего резко выдыхаю, так что он вздрагивает.

– Ну ни хрена себе! – говорю я громче, чем намеревалась.

– Что такое?

Рид оборачивается, пытаясь понять, что меня так поразило.

– Не может быть!

– Что? – снова задает вопрос он.

– Она тебя бросила! – хохочу я, а потом резко останавливаюсь и заглядываю ему в глаза, на этот раз по-настоящему. – Вот почему ты здесь? Ты не отрицаешь. А я-то решила пошутить… Конечно, я знала, какой ты урод, но… ни хрена себе! Вот почему ты здесь.

Он раздражен, но я права.

– Мы можем просто… – начинает Рид.

– Так ты хочешь примириться, решив, что «извини» и «Эспрессо мартини» в «Касабланке» сотрут тот ад, в котором я жила… несколько месяцев. Ты видел, где находится моя квартира? Сегодня утром я зашла в сто четвертую к Гордону, который ел макароны, сидя на унитазе, и обнаружила в пустующей кладовке коллекцию голов от манекенов. Фактически мне даже не платят. Я не живу, а существую. Вот так. И все благодаря тебе. Так что, ты решил надо мной подшутить?

– Нет, все совсем не так… Слушай, я не поэтому… У меня просто было время подумать, как неправильно я себя вел…

– Да, и что случилось? – обрываю его я. – Потому что, насколько я слышала, скоро из юной вагины Кимми вылезет человеческий детеныш, и…

Его лицо вытягивается, он отковыривает край бумажной салфетки и рассеянно кидает клочки на пол.

– Она с кем-то встречается – с бариста из «Старбакса». По имени Ашер.

Я просто не могу удержаться, выплевываю газировку обратно и безудержно хохочу. А как же иначе? Дело не только в карме, но и во всем этом образе.

– Что ж, этого следовало ожидать. Ты же вдвое ее старше.

– Ну не вдвое, – возражает он.

– Но очень близко к тому. А твоя странная козлиная бородка делает тебя похожим не на сноубордера, а на педофила средних лет.

– Я и не ожидал, что ты меня простишь.

– Я и не прощу. Так Ашер будет растить твоего ребенка? Какого хрена, Рид? – говорю я, машу официанту и заказываю саке, потому что оно явно понадобится.

– Оказалось, что…

Он умолкает, подбирая слова.

– Упс. Ребенок не твой. Понятно.

Несколько минут мы оба молчим. Приносят саке, и я придвигаю его к Риду. Ему это нужно больше, чем мне. Он берет.

– У меня было много времени на раздумья, и я понял, что должен был поддержать твою идею с компанией «Мастер на все руки», – говорит он.

– Она называлась «Мастерица», но спасибо.

Он меня не слушает, лишь гнет свою линию.

– И я знаю… Прекрасно знаю, что больше всего на свете ты хотела иметь детей… думала только об этом, а я нет, но мы пытались. Мне жаль, что у нас не получилось, это было болезненно и… Наверное, просто чересчур много испытаний, и я облажался, понимаешь? Страшно облажался, все запорол.

– Ага, – тихо произношу я.

– Ага, – повторяет он и делает глоток саке.

– В общем, я ценю твои извинения, но мне пора возвращаться.

Съедаю последний яичный ролл, ведь плачу не я, бросаю на тарелку салфетку и отодвигаю стул.

– Ты уходишь? – уныло спрашивает Рид.

– У меня дела.

– Ладно, – говорит он, понурив голову.

У меня замирает сердце, и я ненавижу себя за то, что перечеркиваю эмоциональный прогресс, достигнутый полчаса назад.

– Рид, ты стал бы извиняться, пришел бы сюда, если бы она тебя не бросила? Чего ты вообще ждал? Думаешь, я настолько жалкое существо?

Это правда, я такая и есть. Месяц назад я говорила бы совсем по-другому.

– Ты мне не веришь. Понимаю. Знаю, что ты скажешь… Мол, странное совпадение, что я понял все только сейчас. Именно это ты и собираешься сказать, я ведь знаю тебя лучше, чем кто-либо другой… Ну ладно, раз так, паршиво, что мне пришлось пройти через это, чтобы разобраться в собственных ошибках. Такова правда.

Рид пытается взять меня за руку, но я отдергиваю ее.

– Я правда все изгадил и хочу, чтобы ты знала, насколько… насколько виноватым я себя чувствую.

Отворачиваюсь и смотрю в окно. Из машины выходит пара, на автобусной остановке парень склонился над телефоном. В коляске кричит ребенок, а мать пытается его утешить. Да. Жизнь продолжается независимо от того, просит ли Рид прощения над тарелкой жирной свинины в кисло-сладком соусе в закусочной «Супер Джамбо» или трахается с Кимми на моем диване. Кто бы мог подумать?

Я не слушаю, что он говорит. Для меня сейчас есть вещи и поважнее, но, когда я думаю о том, что могу жить в безопасности вдали от «Платанов», в нормальном, спокойном месте и подальше отсюда, я хочу уехать с ним прямо сейчас, простить его и никогда больше не возвращаться к кошмару, в который превратилась моя жизнь. Но я не отвечаю. Смотрю на пару, идущую к входным автоматическим дверям, а потом опускаю взгляд на свои колени. Не знаю, что сказать. Я встаю и собираюсь уходить, но Рид меня останавливает.

– Я не жду от тебя ответа. Но пожалуйста, как минимум обдумай мои слова, – говорит он, мягко целует меня в щеку и заглядывает в глаза. – Ты подумаешь?

– Мне пора, – говорю я, отстраняюсь и быстро иду к двери.

Но я правда об этом подумаю.

Вернувшись в «Платаны», я захожу в офис. Делаю глубокий вдох и с силой выдыхаю, надувая щеки, затем снимаю обувь на прохладном полу и пытаюсь стряхнуть с себя и то, что сейчас произошло, и мириады сложных эмоций, которые испытываю по этому поводу. Расслабляться нельзя. Я должна…

Мои мысли резко прерываются, когда я вижу приклеенный к компьютеру листок бумаги. Я точно его там не оставляла. Обхожу огромный деревянный стол, встаю перед монитором и достаю нечто похожее на газетную вырезку с супружеской парой на маленькой черно-белой фотографии. Я пробегаю статью глазами.

Их пытали, а потом убили в собственной постели. Связи с картелем.

А потом я вижу имя – Виктор Бесерра, печально известный бандит… Это настоящее имя Эдди. Боже мой! В статье говорится, что, хотя во время убийства он находился в тюрьме, полиция считает организатором – не только этого зверства, но и многих других – именно его.

У меня звенит в ушах, кружится голова, я вся дрожу. Переворачиваю листок и вижу с обратной стороны записку. Кто мог сюда войти? Как он проник? Кому это понадобилось? В голове бешено крутятся мысли. Я читаю записку.

«Если он мертв, это еще не значит, что он не может тебе навредить. Ты оставила отпечатки пальцев на деньгах, которые брала? Будь осторожнее».

Я не могу сдержать крик, зажимаю рот обеими руками, и по лицу льются слезы.

23 Анна

23

Анна

Что она скрывает? Что такого Кэссиди Эббот знает о моей жизни, чего не знаю я? Это бесит. В десятый раз я ищу ее по всем социальным сетям и почему-то рассчитываю увидеть что-то новое, но она ничего не публикует уже несколько месяцев. Из предыдущих поисков я уже знаю, что в интернете о ней немного информации: школьная победа в софтболе, о которой напечатала статью местная газета много лет назад, а ее небольшой бизнес, похоже, зашел в тупик. На «Фейсбуке» много ее фотографий, сделанных несколько месяцев назад, на них она выглядит совершенно по-другому – в дизайнерских платьях, всегда с бокалом игристого или в обнимку с другими женщинами, словно сошедшими с обложки глянцевого журнала.

Теперь она здесь, в комбинезоне, как у братьев Марио, вечно заляпана шпатлевкой, ведет себя как параноик и все потеряла. Это странно. Она от кого-то прячется? И почему в буквальном смысле захлопывает дверь у меня перед носом, когда я хочу с ней поговорить? Больше я ждать не собираюсь. Мне нужны ответы. Не знать и придумывать воображаемые события – это пытка, и мозг уже закипает, так что терпеть я больше не намерена.

Я ждала достаточно долго, уже смеркается, и Каллуму пора вернуться. Я точно не собираюсь ему звонить или писать. То, что я обнаружила, его потрясет, и первым делом я должна рассказать ему. И он поможет мне составить верный образ женщины, которую я вижу перед собой.

Я приветственно киваю Розе и Кристал – они тихо сидят на складных стульях перед квартирой последней и курят. Потом огибаю угол, направляясь к двери Каллума, стучу по оконному стеклу и зову его. Ответа нет.

– Каллум! – снова говорю я и дергаю за ручку.

К моему удивлению, дверь открывается. Она не заперта, то есть либо он дома, либо Касс не закрыла квартиру, когда ушла, сделав свою работу, уж не знаю какую. Я оглядываюсь, чтобы проверить, не смотрит ли кто, еще раз зову Каллума и прислушиваюсь. Тишина.

– Привет, – говорю я и робко вхожу в квартиру.

Я понимаю, что его точно нет дома и мне не следует здесь находиться, но по какой-то причине не ухожу. Еще раз быстро взглянув на бассейн и парковку, я проскальзываю внутрь и закрываю за собой дверь.

Квартирка совсем крохотная, максимум пятьсот квадратных футов, ведь ее переделали из придорожного мотеля. Почти все осталось прежним. Микроскопическая встроенная кухня – справа от входной двери. Прямо передо мной небольшая гостиная, на первых этажах раздвижная стеклянная дверь ведет на малюсенькую бетонную площадку, куда можно поставить гриль или что-то еще, а на вторых этажах – выход на балкон. Слева узкий коридор в ванную, справа спальня.