Роза сидит за столиком в углу, перед ней две кружки пива. Одну она придвигает мне, когда я сажусь, и мой мозг до сих пор не может переварить, что Роза поставила жучок в мой телефон, пьет пиво или отдает мне приказы, я просто оглушена и надеюсь, что она не отравила пиво, настолько все перевернулось с ног на голову.

Она без труда читает написанные на моем лице смятение и ужас и начинает говорить.

– Тебе не надо идти в полицию, Касс, у них нет зацепок. Ну они проследили связь с парой членов картеля, самых близких к Эдди, хотя это вряд ли к чему-то приведет, ведь у всех есть алиби, но ты не в поле зрения, – заявляет она как совершенно незнакомый человек, с которым я никогда не говорила и не встречалась.

Я по-прежнему сижу с открытым ртом, как полная идиотка, но ничего не могу с собой поделать.

– Я не понимаю, – мямлю я. – Ты хочешь, чтобы я… Ты знаешь, что произошло. Ты…

– Знаю, – соглашается она, отпивая пиво, как будто ей не впервой сидеть в глубине сумрачного бара и обсуждать убийство.

– Э-э-э… И ты хочешь, чтобы это сошло мне с рук?

– Ты не сделала ничего плохого. И не должна быть наказана. Я этого не допущу. Ты спасла мне жизнь, – с чувством произносит она.

– Что-что?

– Не хочу подробно описывать кошмар, через который я прошла, когда узнала, кто он такой, но к тому времени было уже поздно отыгрывать все назад. Я не могла из этого выбраться, Касс. Не могла. А ты меня вытащила, и след не должен привести к тебе… или ко мне. Мы этого не допустим, – говорит она.

– Так, значит, ты пытаешься мне помочь… Я просто… О господи. Ладно, но ты же не могла узнать, где мы… О том месте строительства и что там будут копать…

– Я поставила жучок в твою машину. От Эдди я научилась многому и не горжусь этим. В тот день я видела, как он вошел в офис, но так и не вышел. Ключ от офиса дал мне Эдди. У него были и ключи от всех квартир. Просто на всякий случай.

– На какой случай? – спрашиваю я.

В голове всплывают все мои ночные кошмары о немыслимых ужасах, происходящих со мной в запертой квартире, в собственной постели, и к горлу подступает рвота.

– Не знаю, ему просто надо было держать все под контролем, и в пятницу вечером, в день той вечеринки, я открыла заднюю дверь и увидела его. Ну то есть увидела одну руку и лужу крови с того места, где стояла, и слышала, как вы с Каллумом обсуждали, что делать дальше. Я слышала, как ты сказала, что это была самооборона.

– Так и было! – немедленно подтверждаю я, она должна это знать.

– Я знаю.

– Прости, – говорю я, уставившись в пол.

– Ты что, не слышала меня? Это лучшее, что могло со мной случиться, да и с Джорджем, и с кучей других людей. Поэтому с тех пор я следила за тобой, мне хотелось убедиться, что ты осторожна. Не обижайся, но получается у тебя так себе.

Два парня у стойки смотрят в нашем направлении, не знаю, воспринимать ли это как угрозу или они обычные уроды. А Роза, наверное, постоянно жила в страхе, гадая, не известно ли что бандитам из картеля, а может, даже была уверена, что они знают и следят за ней. Один из парней, покачиваясь, идет к музыкальному автомату и включает Neon Moon, я решаю, что он обычный урод и нам ничего не грозит… Но никогда не знаешь наверняка, правда?

Роза выпивает половину пива и осматривает бар с такой же подозрительностью, как и я, ее платье и прическа настолько не соответствуют обстановке и несвежему пиву, что хочется рассмеяться, но, конечно, в этом нет ничего смешного.

– Но ты ведь заявила о его исчезновении, – говорю я, вспоминая это противоречие.

Зачем привлекать внимание к пропаже Эдди? Его отсутствие могло бы очень долго оставаться незамеченным.

– А как выглядело бы, если бы жена не заявила об исчезновении мужа? У меня не было другого выхода. Пришлось изображать горюющую вдову. Рано или поздно кто-нибудь обнаружил бы пропажу, и, если бы я не сообщила об этом, не начала поиски и не проливала слезы, мне самой крышка. А у меня ребенок. Мне не хотелось этого делать, но…

– Да. Я поняла. Просто… Ты многого не знаешь…

– Ты о чем? Чего я могу не знать? – спрашивает она.

– Ты удивишься, – устало произношу я.

– Что бы это ни было, умоляю тебя, Касс, не впутывай полицию. Да и зачем тебе это? – с отчаянием говорит она.

– Чтобы защитить всех нас.

– Обратившись к копам?

– Все совсем не так, как ты думаешь. Замешан кое-кто еще, – объясняю я.

– Каллум, я знаю! Он тоже не захочет, чтобы ты пошла в полицию.

– Я должна тебе кое-что показать, – говорю я и протягиваю ей телефон.

– Что там?

– Дело не в Эдди. Есть еще кое-что. И это все меняет… и осложняет.

Я запускаю видео. Очень важное видео, которое собиралась показать Анне, но Роза тоже должна знать.

Просмотрев около половины, она закрывает рот рукой и охает. А когда экран чернеет, смотрит на меня.

– Теперь ты понимаешь, что я должна сделать?

Роза кивает и сжимает мою руку.

– Боже мой, – шепчет она.

– Да, – говорю я, и Роза долго смотрит на мой телефон.

А потом неуверенно заглядывает мне в глаза.

– Это все меняет. Но с тобой ничего плохого не случится, обещаю, – говорю я и встаю, мы обмениваемся полными надежды и ужаса взглядами, и я иду искать Анну.

25 Анна

25

Анна

Черт, черт, черт, черт. С банкой «Маргариты» в руке я меряю шагами квартиру, пытаюсь прийти в себя и не звонить никому в панике. Должны же быть объяснения. Нельзя сходить с ума.

Во-первых, что мне известно? Каллум знал о романе, у него есть доказательства, и он изрезал портреты жены как психопат, картины все время находились у него в квартире, пока я спрашивала о Генри. Боже ты мой, я чуть не переспала с Каллумом! И ведь могла бы. Ох… А если он отказался именно потому, что я не должна была увидеть картины в спальне? Я что, попала в фильм ужасов?

Ну ладно, но, если и так, почему, узнав о романе, он не мог в порыве ярости порезать картины? Это вполне объяснимо, верно? И все же он хранил их, как коллекцию жутких кукол, и это очень тревожно. Нельзя просто так сделать вывод, что он убийца, раз знал о романе. Это уже слишком. Есть еще Эдди, наркотики и тысяча других вариантов. Я сама все время считала, что роман и смерть Генри не обязательно связаны. Надо взять себя в руки. И успокоиться.

Раздается стук в дверь, я подскакиваю и сбиваюсь с дыхания. О господи. Это он? Каллум не видел меня в своей квартире. Это не он.

– Кто там? – спрашиваю я, стоя в нескольких шагах от двери, глядя на лежащую на полке бейсбольную биту и прислушиваясь к голосу снаружи.

– Это Касс, – откликается она, и я чуть не падаю от облегчения.

Я распахиваю дверь, и Касс тут же замечает мое безумное состояние.

– Прости, я не хотела тебя напугать. Я написала, что зайду.

Затаскиваю ее за руку в квартиру и закрываю дверь.

– Я не получила сообщение, я…

– Что-то случилось? – спрашивает она, когда в поисках телефона я шарю по карманам, а потом в сумке и хлопаю себя по бокам обеими руками.

– Только не это! Я его выронила. Боже мой! Случилось что-то ужасное, Касс, – говорю я и чувствую, как вот-вот разревусь, хотя только что обещала держать себя в руках. – Я была в квартире Каллума и, видимо, выронила телефон, когда выбиралась из окна. Я… Я…

– Все будет хорошо, Анна. Что случилось? Почему ты вылезла через окно? – спрашивает она материнским и уверенным тоном, застающим меня врасплох.

Я вдруг превращаюсь в испуганного ребенка, неспособного произнести связное предложение, потому что на меня наваливается все и сразу, до боли в груди, и я не могу восстановить дыхание. Рассказываю ей о картинах, и она потрясена меньше, чем заслуживает эта история, а потом садится напротив и накрывает мою ладонь своей. Я удивленно поднимаю голову.

– Ты получишь обратно свой телефон, и у меня есть кое-что, объясняющее то, что ты видела. Я написала, что хочу тебе это показать. Ты готова посмотреть? – мягко спрашивает она.

– Что это?

– Это… Генри. – Она поворачивает телефон экраном ко мне. – Я отправила это себе, когда только нашла, еще при жизни Генри… И могу объяснить, почему я это сделала и почему до сих пор молчала. Но сначала посмотри.

На экране появляется прекрасное лицо Генри. На экране мобильного Касс, ну надо же. Я ничего не понимаю, но смотрю. Она нажимает на воспроизведение, и Генри начинает говорить. Голос в точности такой же, как в нашем последнем разговоре – полон отчаяния и страха. Из моих глаз брызжут слезы, и я хватаюсь за сердце. Рука невольно тянется к Генри, но, конечно, его здесь нет.

– О господи, – шепчу я, слушая его слова.

«Я пытался написать тебе, но это показалось слишком отстраненным, поэтому решил сказать тебе лично, и надеюсь, так и будет, но у меня такое чувство, что со мной что-то может случиться. Если это произойдет, ты должна узнать обо всем».

Из динамика телефона льется голос Генри, и от этих звуков у меня ноет сердце. Я тыкаю дрожащими пальцами по экрану, останавливая видео.

То самое пропавшее видео, о котором спрашивали копы.

– Откуда оно у тебя? – спрашиваю я, заливаясь слезами.

– Я все объясню. Только сначала посмотри целиком, – просит она, и я подчиняюсь.