Ынсу стояла, опустив руки, словно пугало, затем подняла голову и посмотрела на спину Чихуна, идущего по переулку. Как он мог так бессердечно обойтись с ней? Она сама не заметила, как с силой закусила губу.

«Все из-за той дряни… Черт побери, почему ты сдохла всего от пары ударов? Это все из-за тебя…»

Ынсу огляделась. Ей хотелось раскидать все, что попадется под руку, сломать и растоптать. Она чувствовала, что сходит с ума от ярости, но ей было некуда выплеснуть ее. Наконец Ынсу заорала во всю глотку и дернула себя за волосы.

Глава 8

Глава 8

Весь день Сонгён была одержима одной мыслью: как рассказать мужу о ноже Хаён? Она была больше удивлена тем, что Хаён размахивала ножом, чем суматохой, связанной с летучей мышью, и искала возможность еще раз поговорить с девочкой на эту тему.

Хаён утром ушла в горы, а затем весь день не выходила из своей комнаты на втором этаже. Сонгён подошла и постучала в дверь, но Хаён не открыла, не желая, чтобы ее беспокоили. Она могла читать или спать. Поскольку Сонгён не имела права игнорировать ее волю и врываться в комнату, она попыталась поговорить с ней через дверь.

– Хаён, я хотела с тобой поговорить… Откроешь?

За дверью не раздалось и звука. Сонгён звала падчерицу еще несколько раз, но безуспешно.

Психологическая дистанция между Сонгён и Хаён была трудно определимой. Сонгён надеялась, что они стали немного ближе, но между ними образовалась огромная ледяная стена… Сонгён пронзил холод. Затем она внезапно прорвалась сквозь нее, и на первый взгляд все способствовало тому, чтобы выстроить нормальное общение. Но как только Сонгён приближалась, Хаён замолкала, уходила в комнату и закрывала дверь.

На смену тревожным мыслям приходили еще более тревожные. Что Хаён делала в комнате? Когда Сонгён вспоминала выражение лица Хаён, когда та дотронулась до острого лезвия, она подсознательно чувствовала страх.

Сонгён позвонила Хичжу – вроде как решила дать знать о себе после переезда, и обрушила на нее рассказ об инциденте с Хаён.

– Может, ей действительно страшно? – произнесла Хичжу. – Поэтому она и выбрала в качестве защитного оружия нож…

– Даже если она хочет себя защитить, ей всего шестнадцать… Как-то странно, что школьница решила носить с собой нож.

Было трудно подобрать нужные слова. На самом деле в голове у Сонгён крутились другие выражения – «агрессивная», «радикальная», «жестокая»… Пробежала мысль, что, возможно, это предубеждение, обусловленное ее работой. Однако образ Хаён, размахивающей ножом при виде летучей мыши, лишь сильнее убеждал Сонгён, что внутри девочки запрятана агрессия.

– Если ты говоришь, что она носит при себе нож просто так, то должна выяснить истинную причину. Хаён ведь может тревожиться о своей безопасности после случая с Ли Пёндо.

– Так-то оно так, но…

– Сонгён, разве это не ты обеспокоена? Кажется, ты боишься не ножа в руке Хаён, а ее саму.

– Это… – Сонгён не смогла продолжить. Хичжу всегда попадала в самую точку.

– Во время наших встреч Хаён было необычайно трудно извлекать из себя некоторые воспоминания. Только мы начинали заводить об этом разговор, как она жаловалась на резкую боль и отказывалась вытаскивать их на свет. Может… все это связано с теми воспоминаниями? Ты знаешь, что в них?

Сонгён почувствовала желание выложить все как на духу, но сумела заставить себя промолчать. Разговор с Хичжу, возможно, помог в плане психологического анализа, но не помог решить проблему. На этом она и завершила разговор с подругой, решив, что ей необходимо обсудить данный вопрос со своим мужем.

* * *

Муж вернулся около девяти часов. Он предупредил, что уже перекусил на приветственной вечеринке, которая по совместительству оказалась корпоративным ужином.

– Как прошел первый день? – спрашивала Сонгён.

– Больницы все одинаковы, что уж там… – Муж достал банку пива из холодильника и сделал большой глоток. – Здесь нет сервиса «трезвый водитель». Из-за этого мне не удалось выпить, хотя корпоратив был в мою честь…

– Ты же мог оставить машину и вызвать такси, нет?

– Хм. Можно было вызвать такси… – Муж нахмурился. Он выглядел так, будто думал о чем-то своем, будто что-то глодало его.

Затем достал из холодильника еще одну банку и сел за стол. Муж редко рассказывал о работе в больнице. Он говорил, что, если таскаешь домой то, что происходит на работе, это не укрепляет семейные отношения. Даже если тема работы случайно поднималась во время еды, муж менял ее, говоря: «Ты бы не поняла, даже расскажи я об этом». Сонгён была не из тех, кто настойчиво пытается узнать о вещах, о которых другим не хочется говорить, поэтому она жила, почти ничего не зная о работе своего мужа. Однако сегодня был его первый день на новом месте, и, в отличие от утра, настроение у него было угрюмое. И это ее беспокоило.

– Ты в порядке? Кажется, ты не в духе… – Сонгён достала из шкафа снеки и, поставив перед мужем, села напротив.

Прежде чем ответить, он тяжело вздохнул. Видимо, что-то все же произошло.

– Я, конечно, был готов к этому, но реальность оказалось иной… Они даже не надеются на Да Винчи Икс-ай.

– Да Винчи… Икс-ай?

– А, это робот для проведения хирургических операций. Даже если расскажу, ты не поймешь.

Сонгён давно знала, что роботы используются при хирургических операциях. Муж Хичжу работал в компании, импортирующей хирургическое оборудование, поэтому кое-что отложилось в ее памяти. Хотя название робота ей ни о чем не говорило.

– Ты сейчас объяснил, и стало понятно. Это то же самое, когда шеф-повар вдруг переходит от высококлассных ножей к пластиковым игрушкам, которыми обычно пользуются дети.

Похоже, муж был разочарован тем, что все здесь сильно отличается от его предыдущего места работы.

– Знаешь, какую ювелирную работу делает этот аппарат? Проводит точнейшие операции на самых маленьких площадях, практически не оставляет шрамов, восстановление происходит быстро… Предлагать тому, кто все это время работал на высокотехнологичном оборудовании, перейти на аппаратуру десятилетней давности… Я хочу лечить людей здесь, а не отправлять их в Сеул со словами: «Вам стоит обратиться в больницу побольше».

Сонгён не знала, что ответить. Кажется, муж даже не подумал об этом, когда решил переехать.

– Надо было еще раз все взвесить. Не стоило переезжать, раз тебе пришлось менять больницу…

Когда Сонгён увидела, что плечи мужа поникли, ей стало грустно: произошло то, о чем она так беспокоилась. Она хотела отказаться от этого необдуманного шага, но муж, несмотря ни на что, настоял на своем. Теперь, когда он рассказывал о своих сожалениях по поводу работы, ей становилось тошно на душе.

– О чем ты? – Голос мужа заледенел.

Сонгён подняла голову, посмотрела ему в глаза – и инстинктивно сжала руки. Жесткость в чертах его лица служила признаком напряжения.

– Ты сейчас пытаешься сказать, что это моя вина?

– Я говорю о том, что ты теперь расстроен.

– Похоже на то, что я сожалею о переезде сюда?

– Нет…

Муж смял банку пива; остатки напитка потекли по его кулаку. На мгновение Сонгён застыла, не в силах пошевелиться.

– Это же для тебя. Мы переехали сюда, потому что ты забеременела. Я все бросил ради тебя, а ты меня осуждаешь? За то, что я о тебе заботился?

– Дорогой, это не так… Ты ведь знаешь!

– Почему ты стала такой эгоистичной? Я думал, ты будешь хоть немного мне благодарна… Когда я организовывал переезд, ты думаешь, что я не взвесил всё? Я сделал все возможное ради вас с ребенком! – Голос мужа постепенно становился все громче.

Сонгён была в замешательстве.

– Дорогой…

– Как ты можешь такое мне говорить? Я сильно разочарован. – Он встал и ушел в ванную.

Сонгён чувствовала себя так, будто попала в бурю, и не могла прийти в себя. Она понятия не имела, как справиться с мужниным гневом; догадывалась, что его плохое настроение связано с тем, что произошло в больнице, но не понимала, почему он давил на нее с переездом. Конечно, толчком к этому послужила ее беременность, но не она решилась на это. Она даже не думала о том, что муж сменит работу. Тем не менее теперь он поворачивал все так, будто ответственность за случившееся целиком и полностью лежит на Сонгён. Она допускала, что муж принял такое решение, заботясь о ней и будущем ребенке. Однако если б они сначала всё обсудили, рассмотрели другие варианты и нашли оптимальный выход, то сегодняшней ситуации не произошло бы: его надежды не разбились бы о реальность, когда он увидел, насколько низкосортна его новая больница.

Сонгён считала несправедливым перекладывать всю ответственность на ее плечи. Но слова мужа крепко засели у нее в голове: «Ты думаешь, я не взвесил все? Я сделал все возможное ради вас с ребенком!» Когда Сонгён сказала, что следовало быть осмотрительнее, ее муж, похоже, воспринял это как обвинение.

Сонгён поняла, что совершила большую ошибку. Ненамеренно, но она все же задела его гордость в ситуации, когда у него и так было плохое настроение. «Зачем я это сказала? Знала ведь, что муж взовьется, стоит лишь задеть его ахиллесову пяту…» Сонгён закусила губу и задумалась, как заставить его почувствовать себя лучше.

Она слышала, как льется вода в душе. Убрала со стола банки, вытерла тряпкой остатки пива и подождала, пока муж закончит мыться. Когда он вышел, Сонгён предложила ему полотенце, но он отправился в свой кабинет, даже не взглянув на нее.