– Вы прямо как ребенок… Закрывайте окно – песок задувает.

Сонгён смущенно улыбнулась, услышав в словах учителя Ан веселую интонацию.

– Впервые вижу море так близко. Все думала, что надо разобрать вещи и выйти прогуляться…

– Все останется таким же.

– Да?

– Видя его в первый раз, можно воскликнуть: «Ах, как хорошо!» Но если видишь море изо дня в день, то о каких восторгах может идти речь?

От горячего ветра, дующего с моря, лоб Сонгён вспотел, и она быстро закрыла окно. Женщину стало слышно гораздо лучше.

– Мы сейчас едем в ресторанчик, который знаком всем деревенским…

Учитель Ан припарковала машину у входа на рынок порта Чумунчжин. Когда Сонгён вышла из машины, ее окатил жар, идущий от асфальта. Женщина перебежала через дорогу и зашла в ресторанчик. Сонгён увидела вывеску «Жареная рыба» – и не смогла сделать ни шага. Ей вспомнился запах рыбы в первый день после переезда; один он вызывал у нее тошноту. Она не смогла бы сдвинуться с места под страхом смертной казни.

Учитель Ан открыла дверь и, уже входя внутрь, обернулась.

– Вы не идете?

– Мне нехорошо…

– Сначала зайдите.

Учитель Ан зашла внутрь. Сонгён растерялась, оставшись на жаркой дороге, но делать было нечего – пришлось идти в ресторанчик. Когда она вошла внутрь, ее буквально ударили холодный кондиционированный воздух и запах жареной рыбы. Сонгён инстинктивно зажала нос.

– Давайте поедем в другое место… У меня подкатывает токсикоз.

– Тошнит?

– Пока нормально, но этот запах…

– Как же вы избежите запаха рыбы на побережье?.. Мама Юри, нам два сета с жареной рыбой.

В ресторане стояли около десяти столиков, и только один оставался свободным. Как и сказала учитель Ан, здесь было больше местных, нежели туристов. Когда она уже садилась за пустующий стол, мать Юри подошла к ней, держа в руках бутылку с водой и чашки, и указала куда-то вглубь помещения.

– Здесь забронировано, пройдите дальше.

Учитель Ан, ничуть не удивившись, взяла бутылку с водой и чашки и зашла в небольшую комнату, где стояли комод, вешалка и небольшой стол, за которым могло поместиться три-четыре человека.

– Надо было нам позвонить, сказать, что приедем…

Сонгён пожалела, что поехала с женщиной. Она недоуменно пыталась понять, с чего вдруг так импульсивно последовала за ней, а теперь вот оказалась в настолько дискомфортном месте… Так ли ей интересно знать о матери Хаён?

– Теперь получше?

Только услышав эти слова, Сонгён поняла, что сейчас ей действительно стало легче. Она внимательно оглядела комнату. Старые заляпанные обои, казалось, рассказывали историю этого ресторана. На комоде в рамке стояла фотография матери Юри и ученицы в школьной форме.

– Это ее дочь?

Учитель Ан, посмотрев на фотографию, украдкой глянула в сторону кухни, затем склонила голову и прошептала:

– Она сбежала из дома. Прошло уже три месяца.

– Да? Выглядит еще маленькой…

– Да какая там маленькая, она в третьем классе старшей школы! Не знаю, что в наше время творится в головах у детей… Ребенок, который регулярно посещал школу, вдруг сбегает из дома, оставив прощальное письмо! Если б это была моя дочь, я тут же нашла бы ее и притащила домой.

– Для этого надо знать, куда она уехала, – произнесла мать Юри, заходя с подносом в комнату.

В глазах учителя Ан мелькнул страх, но она тут же с деланой улыбкой посмотрела на мать Юри и примиряюще произнесла:

– Конечно, надо знать… Так до сих пор и не вышла на связь?

– Она сбежала, забрав месячную плату за аренду, и как сквозь землю провалилась.

– Но мир полон опасностей… Может, стоит разузнать что-нибудь как-нибудь?

– Даже если она приползет обратно, я больше не знаю ее.

Увидев суровое выражение на лице матери Юри, учитель Ан наконец захлопнула рот. Дальнейшие разговоры только разозлят хозяйку. Видимо, она всерьез рассердилась на свою сбежавшую дочь…

Мать Юри переставила гарниры с подноса на стол и вернулась на кухню. Учитель Ан тихим голосом заговорила:

– Говорить-то она может что угодно… Но рассказывали, что она ходила к опытной гадалке и спрашивала, когда вернется дочь.

– Сердце матери, оно такое…

– Это ведь не дело так поступать. Мать переживает день и ночь… Нет, ну даже если ей чего-то не хватало… Но сбегать?..

Учитель Ан щелкнула языком, закончила разговор и попробовала гарниры, расставленные на столе. А Сонгён все смотрела на школьницу, запечатленную на фотографии. Из-за чего она сбежала?

Во время посещения приемов с Хичжу Сонгён мельком видела нескольких подростков, а также слышала истории о детях от самой Хичжу. Та говорила, что у подростков возраста Хаён существует иной мир, совершенно отличный от мира взрослых. Безрассудный, незатейливый, импульсивный, эмоциональный мир… Возможно, потому, что девочка была примерно того же возраста, что и Хаён, Сонгён не могла оторвать от нее взгляд.

Вскоре появилась мать Юри с огромным подносом, наполненным жареной рыбой. Когда его поставили на стол, Сонгён неосознанно попыталась задержать дыхание, но не почувствовала особого отторжения. Она попробовала вдохнуть. Хрустящая свежеприготовленная на гриле рыба возбудила ее аппетит.

Учитель Ан уже взяла палочки и приступила к разделыванию рыбы.

– Попробуйте для начала хоть немного…

Сонгён осторожно взяла приборы и начала есть. Рис был сладким и вкусным. Анчоусы и кимчхи, подававшиеся в качестве гарнира, также были идеально солеными и возбуждали аппетит. Но гвоздем программы была рыба. Когда Сонгён положила кусочек в рот, она почувствовала теплоту и пикантный вкус хрустящей рыбьей кожи. Мясо было мягким и таяло на языке. Никакого рыбного запаха не было вообще. Кажется, теперь Сонгён поняла, почему учитель Ан притащила ее сюда.

Внезапно она почувствовала такой голод, что, отрешившись от всего, сосредоточилась исключительно на еде. Когда же пришла в себя, на столе осталась только пустая посуда. Впервые за долгое время Сонгён подчистую умяла столько. Она задавалась вопросом, не от еды ли недавно расстроился ее желудок?

– Странно… Когда муж принес домой рыбу, меня, казалось, стошнит от одного ее вида.

– Как только рыба остывает, она теряет вкус. Самое оно – есть ее сразу, с пылу с жару.

Слова учителя Ан звучали правдоподобно. Благодаря ей Сонгён смогла вкусно поесть, и настроение у нее устремилось ввысь. Пока она подсчитывала стоимость обеда, болтливый рот учителя Ан вновь взялся за дело. Она сказала, что рядом есть отличное кафе, где они выпьют кофе. Сонгён, будто ожидая подобного, последовала за ней туда. Как и говорила учитель Ан, в кафе все сверкало, словно оно было недавно построено.

– А ведь Каннын славится своей улицей кофе, куда приезжает большое количество туристов. Поэтому здесь тоже стали появляться лавочки, чьи хозяева заверяли, что будут проводить бенчмаркинг, но что-то не похоже…

Учитель Ан была убеждена, что порт Чумунчжин отличается от порта Каннын тем, что здесь больше людей, которые любят сырую рыбу, или туристов, приезжающих за морепродуктами. Обсудив еще пару вещей, которые никому особо не были интересны, Сонгён задала вопрос, возбуждавший ее любопытство:

– А вы, получается, знакомы с матерью Хаён?

– А? – Учитель Ан внезапно напряглась.

– Когда вы недавно столкнулись с Хаён, сказали, что та похожа на мать…

– А… нет, не знаю. Я, конечно, видела ее, когда она приезжала летом отдохнуть, но издалека.

– Вот как?

– Как вам здесь? Наверно, жутко скучно, раз вы жили в Сеуле… – Женщина резко сменила тему разговора. Сонгён почувствовала, что та словно пытается контролировать слова, вылетающие из ее рта. Подумала было спросить еще раз, но остановилась. Судя по тому, как учитель Ан пыталась держать рот на замке, было не похоже, что она с легкостью поделится информацией о матери Хаён.

Почему она вдруг напряглась? Что здесь произошло? Или есть причина держать это в секрете от Сонгён?

После этого разговор зашел в тупик. Сонгён было нелегко поддерживать диалог. Она чувствовала, что женщина, разговаривавшая так, будто у нее сорвало резьбу, внезапно стала предельно осторожной.

Наконец учитель Ан поднялась и, отговорившись тем, что скоро придут дети на урок фортепиано, предложила подвезти Сонгён до дома. Та несколько раз отказывалась, но в итоге у нее не было иного выбора, кроме как сесть в машину учителя Ан. Даже если она доедет на автобусе до въезда в деревню, дорога оттуда до вершины холма будет непростой. Не лучшая идея гулять по такой жаре, под палящим солнцем, во время беременности…

До самого дома учитель Ан молчала, будто забыла, как разговаривать. Кажется, она о чем-то сосредоточенно размышляет. Женщина высадила Сонгён, развернула машину… и осталась на месте. Сонгён, уже собиравшаяся войти в дом, заметила, что учитель Ан сидит внутри, опустив голову и погрузившись в свои мысли. Наконец она опустила стекло и, чуть помедлив, нерешительно произнесла:

– Если вы хотите узнать о матери Хаён, обратитесь к матери Минги.

– А?

– Она больше всех о ней знает.

Тон учителя Ан был загадочен; она словно раскрывала какой-то секрет. Это было странно. Сонгён растерялась, не зная, что ответить, и пришла в себя только после того, как машина уехала.

Она пыталась понять, что имела в виду учитель Ан, когда произносила эти слова, создавшие атмосферу загадки, тайны… Такого Сонгён не ожидала. Ей было просто любопытно, каким человеком была мать Хаён с точки зрения кого-то еще, а не только ее мужа или падчерицы.