– Давай садись!
И они все вместе усаживаются. Плед нагрелся на солнце, и сидеть на нем очень приятно.
– А где ваши родители? – осторожно спрашивает Янна.
– Они вон там, – и Каролина показывает на группу взрослых людей, сидящих чуть в стороне. – У нас свой собственный плед, потому что мы лучшие подруги. Гляди.
И одновременно словно по команде девчонки хватаются за висящие у них на шеях подвески и поднимают их вверх. На блестящих серебристых медальонах выгравировано «BEST FRIENDS».
Янна натужно улыбается.
У нее самой никогда не было лучшей подруги.
Она, скорее, принадлежала к разряду тех друзей, которых зовут на вечеринку только потому, что родители так велели. Якобы это важно, чтобы все приглашали всех. Так однажды, напившись, сказала ей мама. При этом Лолло плакала, когда говорила это.
– Ты слышала о Шахтере?
Янна выныривает из своих мыслей. Теперь заговорила рыжеволосая.
– О Шахтере?
– Ага. Он живет в шахтах неподалеку отсюда. Ты знала, что здесь есть шахты?
Янна качает головой. Она вообще едва знает, что такое шахта.
– Тут произошла одна жуткая история. Хочешь, расскажу?
У Каролины даже глаза загораются от возбуждения. На самом деле Янна боится жутких историй. По ее мнению, реальная жизнь и без того достаточно неприятная штука. Но что-то во взгляде Каролины заставляет ее кивнуть.
– Расскажи.
– Это случилось давно, лет пятьдесят назад. В те времена работал в шахтах один старик. И знаешь, что с ним произошло?
Янна мотает головой.
– Как-то раз его товарищи решили его напугать. И однажды темной ночью они закрыли его в одной из шахт. И он до смерти перепугался. Кричал в темноте, пока не сорвал голос, но они его не выпустили. Когда же, наконец, дверь открыли, то старика нашли мертвым. И знаешь почему? Он разбежался и так сильно ударился головой о стену, что расколол себе череп. И повсюду были кровь и ошметки мозгов. Вот как он испугался.
Каролина замолкает и взволнованно смотрит на Янну. Та едва дышит.
– И если пойти туда сегодня, ну в смысле в шахты, то говорят, там до сих пор можно услышать, как он кричит:
В следующие секунды никто ничего не говорит. История Каролины мрачным отзвуком повисает в воздухе между ними. Но внезапно рыжая принимается смеяться. И следом за ней подхватывают все остальные.
– Это просто глупые сказки, – фыркает Ина. – На самом деле ничего этого не было.
Рот Янны расползается в улыбке. И она тоже начинает смеяться. Осторожно. Чувство облегчения просто ошеломляющее.
– И все же мы собрались пойти туда сегодня вечером, – говорит Каролина. – Когда стемнеет. Это будет жутко увлекательно. Пойдем с нами!
Янна не знает, что сказать. С одной стороны, ей просто до жути страшно. Но в то же время очень весело.
Стоит ли ей идти с ними? Что вообще происходит?
Неужели эти девочки ни с того ни с сего стали ее друзьями? Что скажет мама? Будет ли она волноваться?
– Сегодня вечером? – переспрашивает она.
– Да! Это будет круто. И совсем не страшно, честное слово. Скорее… просто весело!
Янна улыбается.
– Хорошо.
– Отлично, – кивает рыжая. – Вот увидишь, тебе понравятся шахты!
Глава двадцать четвертая
Глава двадцать четвертая
Рози накинула мне на плечи одеяло, хотя мне совсем не холодно. А еще заварила чаю и поставила передо мной большую дымящуюся кружку, расписанную цветами. Я сижу у нее в саду. Там же, где начался мой сегодняшний день. Даже на том же самом стуле.
Так я просидела целый час. Почти не разговаривая и уставившись в одну точку. Прежде я никогда не видела мертвого человека. Когда умерла моя бабушка, я присутствовала на похоронах, но гроб был закрыт. И потом здесь совсем другое. Противоестественная картина смерти. Стоит мне закрыть глаза, как я вижу перед собой широко распахнутые глаза Ины. Синюшного цвета щеки, кровь на футболке. Интересно, удастся ли мне когда-нибудь избавиться от этого кошмарного воспоминания.
Первое, что сделал Адам, это вывел меня из дома. И пока дозванивался до своих коллег, проклинал себя на чем свет стоит за то, что позволил мне пойти с ним. Какой промах с его стороны. Когда мы, миновав лес, спустились обратно по склону, он позвонил Рози и попросил ее прийти и встретить меня. Прошло не так много времени, как мы увидели карабкающуюся вверх по скалам женщину в тунике. Она обняла меня, взяла за руку и повела обратно к дачному поселку. И почти тут же следом я услышала в воздухе тяжелый шум лопастей двух полицейских вертолетов, которые вскоре приземлись в саду возле дома семьи Цетрэусов. До́ма, где их дочь нашли мертвой.
Кто-то убил Ину.
Задушил пластиковым пакетом.
Погасил ее жизнь.
– Выпей чаю, – ласково сказала Рози, присаживаясь рядом со мной и раскрывая журнал «Семейный очаг».
Я кивнула и поднесла кружку ко рту. Очень горячо, но я все равно сделала глоток.
– И обязательно скажи, если захочешь что-нибудь поесть, – добавила Рози, переворачивая страницы. – В холодильнике полно еды. Сосиски, жаренное на гриле мясо, куча сыра… Ты только скажи.
Я снова кивнула. Еда – это последнее, о чем я сейчас могу думать. Я еще удивляюсь, как меня только не стошнило съеденным за завтраком. После утреннего похмелья и зрелища сидящего за столом трупа это было бы вполне ожидаемо.
Я все еще жива. Просто у меня шок.
В самый разгар моих переживаний внезапно затрезвонил мой мобильный. Мы с Рози подпрыгнули от неожиданности.
– О боже, какой громкий сигнал! – выдохнула Рози.
– Прости.
В тот момент, когда я подбирала с газона телефон, во мне вспыхнула крохотная надежда, пусть даже я знала, что это едва ли возможно.
Перед глазами проносятся картинки нашей с Данне совместной жизни. Пусть даже три года жизни зомби, но эти три года были вовсе не такими уж и плохими. Далеко не плохими. Я помню Рождественские сочельники перед камином в доме его семьи в Эстерхаммаре, воскресные утра, когда мы просыпались вместе в одной постели и никому из нас не надо было идти на работу, наши ссоры, ужины перед телевизором, когда там показывали «Let’s Dance», его ладонь в моей, когда мы гуляли по городу, походы в кино и шопинг в «Икеа». Спокойствие. Чудесное скучное милое спокойствие и безопасность. Отношения. Мои единственные до сего дня настоящие отношения.
Я нажимаю на экран смартфона. Сообщение, разумеется, не от Адама. Я прикрываю глаза.
Я вздохнула. Переход от мертвой девушки, которая смотрит тебе прямо в глаза, к сплетням кажется довольно резким. Но, возможно, это совсем неплохая идея. Работа – лучшее средство от шока. И, пожалуй, самый быстрый способ вернуться обратно в реальность. Я тут же набрала ответ.
Я уже писала раньше о Виктории Сильвстедт. Лично мне она нравится: в ее бурной и несколько суматошной жизни постоянно что-то случается.
Вот только немного жаль ее «мужчинку», как окрестила его желтая пресса. По той лишь простой причине, что Виктория высокая и статная, как греческая колонна, а ее швейцарский возлюбленный (а ныне сожитель) Морис невероятно низенький (зато чертовски богатый) бизнесмен.
Раздумывая о том, как лучше всего подать материал, я закатываю глаза. Скорее всего в классическом стиле «Красавица и Чудовище». Бедняга Морис. Но это именно то, чего хотят читатели. Честно говоря, я никогда особо не ставила под сомнение свою работу. Последние годы «Шанс» был спокойным и уютным рабочим местом. Я добилась права писать что хочу и как хочу, самой вносить идеи и предложения. Но порой, когда приходят такие вот эсэмэски, я вдруг понимаю, какая все-таки банальная у меня работа. Какой плоской и глупой она может быть. Сплетни. Конечно, для многих это развлечение и, в сущности, довольно безобидное. Мы стремимся к тому, чтобы не навредить тем, о ком мы пишем, не причинить им боли. Мы хотим лишь быть этакими весельчаками-приятелями, которые при встрече делятся с тобой самыми вкусными новостями и подробностями. Не больше и не меньше.