– Мне тут Макс пишет, – сообщает Джул. – Перезвоню тебе, когда найду взломщика сейфов.

– Да ты прямо отъявленная преступница!

Она смеется.

– Ну тебя, Ханна!

Я прощаюсь с подругой и поворачиваюсь к Бейли.

– Это Джул. Я просила ее кое-что посмотреть в доме.

Девочка кивает и не спрашивает, нет ли у меня новостей об отце. Она знает: я бы ей рассказала.

У меня снова звонит телефон. Сперва я думаю, что это Джул, однако номер незнакомый – код региона пятьсот двенадцать. Штат Техас.

– Кто это? – спрашивает Бейли.

Я качаю головой и беру трубку.

– Тренировочные игры! Про них-то мы и не подумали!

– Кто это?

– Эленор Макговерн, – отвечает она, – из Епископальной церкви. Полагаю, я нашла свадьбу, на которой была ваша падчерица! У Софи, одной из наших старейших прихожанок, сын в команде Техасского университета. Она посещает все матчи до единого! Софи помогала сегодня с организацией мероприятия для новых членов общины, и я решила посоветоваться с ней. Так вот, она сообщила, что в то лето у «лонгхорнов» было несколько внутрикомандных тренировок.

У меня перехватывает дыхание.

– Их проводят на стадионе как обычные сезонные матчи? – спрашиваю я.

– Именно! И зрителей приходит довольно много, почти как на обычный матч. Я футболом особо не увлекаюсь, поэтому сразу и не сообразила.

– Зато вы сообразили узнать у того, кто увлекается!

– Я проверила даты тренировочных матчей, когда мы были открыты. В две тысячи восьмом с таким мероприятием совпала всего одна свадьба, которую могла посетить ваша падчерица. Есть ручка? Записывайте!

Эленор очень горда собой, и не зря. Возможно, она нашла ниточку к Оуэну – к тому, что Оуэн делал в Остине в тот уик-энд, через несколько лет после окончания университета. И почему Бейли была с ним…

– Уже пишу, – говорю я.

– Фамилии брачующихся – Рейес и Смит. У меня есть все данные о свадьбе. Церемония состоялась в полдень, прием проводился в другом месте – тут не указано, где именно.

– Эленор, потрясающе! Даже не знаю, как вас благодарить.

– Рада помочь!

Я забираю у Бейли распечатку студентов Кукмана. Рейс среди них нет, зато есть Смит – Кэтрин Смит. Я указываю на имя, и Бейли начинает быстро печатать, разыскивая ее в указателе ежегодника. Кэтрин Смит посвящено целых десять страниц.

Может, они дружили или она была девушкой Оуэна, которую запомнил профессор Кукман. И Оуэн приехал в город на свадьбу Кэтрин, привез с собой семью, чтобы помочь своему другу отпраздновать это событие. Если я найду ее, она, наверное, прольет свет на то, кем был Оуэн прежде.

– Эленор, ее звали Кэтрин? – спрашиваю я.

– Нет, невесту звали по-другому. Сейчас уточню. Имя невесты – Андреа, Андреа Рейес, жениха – Чарли Смит.

Я падаю духом. Жаль, что это не сама Кэтрин, но она может быть родственницей Чарли. Ну, хоть какая-то ниточка. Бейли тем временем открывает страницу, посвященную дебат-клубу и ее президенту, Кэтрин или Кейт Смит.

И тут на экране появляется фотография.

На групповом снимке – все участники дебат-клуба. Они сидят на барных табуретах в маленьком старомодном заведении, больше похожем на коктейль-бар, чем на паб: деревянные стропила, длинная кирпичная стена, вдоль нее – полки с бурбоном. Сверху свисают лампы, подсвечивая бутылки с темной жидкостью.

Под фотографией подпись: «Президент дебат-клуба Кэтрин Смит празднует победу в первенстве штата в своем семейном баре «Под мухой» с участниками (слева направо) …»

– Быть того не может! – кричит Бейли. – Это же тот самый бар, где проходил банкет!

– Ты о чем?

– Я тебе не сказала, но вчера, когда мы сидели в кафе «Магнолия» и ты задавала вопросы, я вспомнила, что после свадьбы мы пошли в бар. Точнее, в маленький ресторанчик. Потом я подумала, что уже поздно и я просто хватаюсь за любую соломинку… и не стала тебе говорить. Так вот, этот бар «Под мухой» очень на него похож.

Я прикрываю трубку и смотрю на Бейли, которая судорожно тычет пальцем в проигрыватель, стоящий в углу. Странное доказательство.

– Я серьезно! Тот самый бар, я его узнала!

– Бейли, таких баров миллион.

– Знаю, но в Остине я помню два места, – заявляет она. – И это – одно из них!

Бейли увеличивает фотографию, лица участников становятся четче, и тогда мы видим… Мы смотрим только на Кэтрин, забыв про бар и про Оуэна.

Женщина на снимке ничуть не похожа на ту мать Бейли, о которой рассказывал Оуэн и которую помнила Бейли – у Оливии были рыжие волосы и веснушки, и она немного походила на меня.

Женщина на снимке пристально смотрит в камеру, и она – вылитая Бейли. Те же темные волосы, полные щеки и пронзительный взгляд.

Бейли поспешно выключает монитор, словно не в силах больше смотреть. Лицо Кейт на фото так похоже на ее собственное… Девочка переводит взгляд на меня, гадая, что я сделаю дальше.

– Ты ее знаешь? – спрашивает она.

– Нет, – отвечаю я. – А ты?

– Нет, не знаю, – говорит она. – Нет!

– Алло, – подает голос Эленор. – Вы здесь?

Хотя я прикрываю динамик рукой, Бейли все равно ее слышит и напрягается еще больше. Девочка вжимает голову в плечи, руки судорожно тянутся к волосам, заправляют пряди за уши.

Я вешаю трубку и поворачиваюсь к Бейли.

– Мы должны пойти туда прямо сейчас! – восклицает она. – Я пойду в тот бар…

Бейли вскакивает и сгребает свои вещи.

– Понимаю, ты расстроилась. Я тоже…

Мы пока не говорим об этом вслух, не озвучиваем свою догадку насчет Кэтрин Смит, страхов и надежд Бейли.

– Давай-ка все обсудим, – предлагаю я. – Стоит проверить список до конца. Нам осталось самое большее сорок шесть человек, и мы узнаем, кем был твой отец.

– Может, да, а может, нет.

– Бейли…

Она трясет головой и не хочет садиться.

– Я иду в тот бар немедленно! Либо пойдем со мной, либо оставайся здесь!

Бейли стоит и ждет. Не уносится прочь, а терпеливо ждет моего решения. Можно подумать, у меня есть выбор!

– Конечно, я иду с тобой.

Я встаю, и мы вместе направляемся к выходу.

«Под мухой»

«Под мухой»

Сидя в такси по дороге в бар, Бейли постоянно теребит нижнюю губу и испуганно смотрит по сторонам. Я представляю, о чем она хочет и не решается спросить. Мне больно наблюдать за ее страданиями, и я принимаюсь искать в интернете информацию о Кэтрин (Кейт) Смит, о Чарли Смите – сгодится все что угодно, лишь бы хоть немного утешить девочку.

Увы, Смит – слишком распространенная фамилия, как бы я ни пыталась сузить условия поиска (Техасский университет, уроженка Остина, чемпионат по дебатам). Вариантов ужасно много, среди фото никак не найти ту Кэтрин, которая попалась нам в ежегоднике.

И тут у меня появляется идея. Я добавляю в поисковую строку Андреа Рейес и Чарли Смита и наконец нахожу кое-что, что может нам помочь.

У Чарли Смита есть профили в социальных сетях. В две тысячи втором он окончил Техасский университет со степенью бакалавра по искусствоведению, затем получил магистерскую степень по архитектуре и прошел стажировку по ландшафтной архитектуре в компании, расположенной в центре Остина. С тех пор данных о местах работы по специальности нет. С две тысячи девятого года он не обновлял свой статус, не размещал новых фото. Зато в профиле указано, что его жену зовут Андреа Рейес.

– Вот он, – говорит Бейли и показывает на синюю дверь, обвитую лозами винограда. Маленькая золотая табличка «Под мухой» едва видна. Бар ютится рядом с кофейней, на противоположном углу Шестой Западной улицы.

Мы выпрыгиваем из такси, я расплачиваюсь с водителем и вижу на другом берегу озера наш отель. Внезапно мне становится не по себе, и возникает острое желание вернуться в номер.

Бейли открывает синюю дверь, и тут происходит нечто необычайное: я хватаю ее за руку, поддавшись непонятно откуда взявшемуся материнскому инстинкту.

– Что за фигня? – возмущается она.

– Ты останешься здесь.

– Ни за что!

Я судорожно размышляю, что ей сказать. Правда не годится. Вдруг мы войдем и увидим Кэтрин Смит? А вдруг твой отец забрал тебя у нее? А вдруг она попытается тебя отнять? Впрочем, вполне реально самое очевидное объяснение.

– Я не хочу, чтобы ты заходила внутрь, – признаюсь я. – Без тебя они будут отвечать на мои вопросы охотнее.

– Ханна, так не пойдет!

– Ну ладно, скажу как есть. Мы не знаем, чей это бар. Мы не знаем, кто эти люди, опасны они или нет. Похоже, твой отец забрал тебя отсюда. Он наверняка сделал это, чтобы тебя защитить. Внутри может быть именно опасный для тебя человек, так что подожди снаружи, пока я все не проверю!

Бейли молчит и смотрит на меня с несчастным видом.

Я указываю на кофейню рядом. Там вроде бы тихо и почти нет посетителей – обеденный наплыв миновал.

– Посиди съешь пирожное, ладно?

– Да мне сейчас в горло ничего не полезет!

– Тогда выпей чашку кофе и поработай над списком профессора Кука. Поищи через поисковик, может, найдешь еще кого-нибудь.

– Мне этот план не нравится!

Достаю из сумки распечатку и отдаю Бейли.

– Я приду за тобой, если внутри все чисто.

– Что значит чисто?! Почему бы не называть вещи своими именами? – возмущается девочка. – Почему ты не говоришь, кто может быть внутри?

– Наверное, по той же причине, что и ты, Бейли.

И тогда до нее доходит, и она кивает.

– Только не очень долго, ладно? – просит она, потом открывает дверь в кофейню, встряхивает лиловыми волосами и заходит внутрь.

Я вздыхаю с облегчением и открываю синюю дверь в бар «Под мухой». Наверх ведет винтовая лестница, за ней – освещенный коридор и вторая синяя дверь, тоже незапертая.