– Мне очень нравится эта история.

– Оливия тебе тоже понравилась бы, – сказал Оуэн, улыбнулся и посмотрел в окно. – Ее все любили…

Я сжала его плечо.

– Спасибо.

Он снова повернулся ко мне.

– Теперь тебе легче?

– Ничуть, – ответила я.

Он рассмеялся.

– Что еще ты хочешь знать?

Я пыталась понять, что именно хочу услышать. Это не касалось ни Оливии, ни даже Бейли. По крайней мере, напрямую.

– Думаю… Я думаю, что ты должен сказать это вслух.

– Сказать что?

– Что мы поступаем правильно.

Я не смогла выразить свои тревоги более внятно, хотя очень старалась. С тех пор как умер дедушка, я жила в одиночестве. Да и с ним у нас была не семья в полном смысле слова: мы вдвоем пробивали себе дорогу в жизни, я и он. Свою мать я в последний раз видела у него на похоронах. С тех пор она лишь звонила на мой день рождения, да и то путалась с датой.

И вот я впервые готовилась войти в настоящую семью. Я понятия не имела, как это делается, как научиться рассчитывать на Оуэна, как показать Бейли, что она может рассчитывать на меня.

– Мы поступаем правильно, – уверенно произнес Оуэн. – Мы делаем именно то, что нужно. Клянусь тебе всем, что мне дорого, я это чувствую!

Я кивнула, немного успокоившись, потому что поверила ему. Нервничала я вовсе не из-за него. Я очень хотела быть с Оуэном и знала, что он хороший человек, хотя мы были знакомы недолго. Меня тревожило все остальное.

Он коснулся губами моего лба.

– Я не собираюсь вести себя как идиот и говорить, что настала пора доверять людям.

– Ты будешь вести себя как идиот, который на это намекает?

Самолет рывком сдал назад, потом медленно выехал на взлетную полосу.

– Очевидно, – ответил он.

– Я знаю, что могу тебе доверять. Я верю тебе больше всех на свете!

Он сплел пальцы с моими.

– Выражаясь фигурально или буквально? – спросил Оуэн.

Я опустила взгляд на наши сплетенные руки – как раз вовремя, самолет взлетал.

– Надеюсь, в моем случае это одно и то же.

Хороший адвокат

Хороший адвокат

Вернувшись в номер отеля, я запираю дверь и оглядываю комнату: вещи разложены на полу, чемоданы открыты.

– Начинай собираться, – говорю я. – Побросай все в чемодан, через пять минут уходим.

– Куда?

– Возьмем в прокат машину и поедем домой.

– Почему не на самолете? – спрашивает Бейли.

Я не хочу говорить об этом вслух, не хочу объяснять, что нам нельзя в аэропорт, что нас будут искать. Я не знаю, что натворил ее отец, зато знаю, кто он. Любой, кто отреагирует на него как Чарли, доверия явно не заслуживает. От таких людей надо бежать.

– Ведь мы подобрались так близко… – Бейли умолкает. – Я не хочу уезжать, пока все не выясним.

– Обязательно выясним, но не здесь, – обещаю я. – Тебе может грозить опасность.

Она начинает спорить, и я поднимаю руку. Я редко диктую Бейли свою волю, сейчас все может пойти наперекосяк. И все же она обязана подчиниться, потому что нам нужно уехать – да что там, нас здесь вообще быть уже не должно!

– Бейли, выбора нет, мы с тобой увязли по уши!

Девочка смотрит на меня с удивлением. Наверное, не ожидала услышать правду, причем неприкрытую. Мне не понять, что творится у нее в голове. Она молча кивает, и я решаю, что победила.

– Ладно, буду собираться.

– Спасибо.

– Не за что.

Бейли начинает поднимать вещи с пола, а я ухожу в ванную, прикрыв за собой дверь. Смотрю в зеркало: лицо усталое, глаза красные, кожа бледная.

Брызгаю на лицо водой, делаю пару глубоких вдохов, пытаясь замедлить сердцебиение – пытаясь замедлить безумные мысли, роящиеся в голове. Однако некоторые все равно выныривают на поверхность. Во что я нас втравила? Что мне нужно знать?

Достаю из кармана телефон, и тут в палец впивается осколок стекла. Нахожу номер Джека, отправляю ему сообщение:

Наведи справки о женщине, девичья фамилия Кейт Смит. Брат – Чарли Смит. Остин, Техас. Поищи информацию о рождении дочери того же возраста, что и Бейли. Зовут Кристин. Займись свидетельством о заключении брака, свидетельством о смерти… Мой номер будет недоступен.

Кладу телефон на пол, собираясь его растоптать. Хотя это – единственный способ для Оуэна со мной связаться, по нему же нас легко вычислить. Если мои подозрения верны, то нужно убраться из Остина до того, как это произойдет. Нам нужно убраться подальше и от Чарли Смита, и от тех, кто может за ним стоять.

Что-то меня тревожит, не дает отключиться от внешнего мира. Что же это? Не Кейт Смит, не Чарли Смит…

Я поднимаю телефон и запускаю поиск по Кэтрин Смит. На такое распространенное имя «Гугл» находит тысячи страниц. Некоторые выглядят многообещающе, однако ведут вовсе не к той Кэтрин: профессор-искусствовед, окончившая Техасский университет в Остине, шеф-повар, родившаяся и выросшая на озере Остин, актриса, немного похожая на Кейт на фотографии в баре. Я открываю ссылку на актрису и нахожу ее фото в вечернем платье.

Внезапно до меня доходит то, что я пыталась вспомнить, то, что поразило меня в баре «Под мухой»! Газетная вырезка, на которую я сразу обратила внимание: снимок Кейт в вечернем платье, Чарли в смокинге, по бокам – пожилая пара. Мередит Смит и Николас Белл. Заголовок гласил: «Николас Белл получает награду “Звезда Техаса”». Также его имя было указано под вырезкой.

Николас Белл. Муж Мередит Смит. На других фотографиях она есть, а его нет. Почему Николаса нет нигде, кроме той газетной вырезки? Почему имя кажется мне знакомым?

Я вбиваю имя и фамилию в поисковую строку и сразу все понимаю.

Вот как началась эта история.

Молодой красивый парень из Эль-Пасо, штат Техас, президентский стипендиат, был одним из первых выпускников своей школы, кто пошел в колледж, не говоря уже о Техасском университете и школе права.

Адвокатом он стал вовсе не из-за денег, хотя и был из бедной семьи. Несмотря на полуголодное детство, он отверг множество предложений от контор Нью-Йорка и Сан-Франциско и стал государственным защитником в Остине. Ему исполнилось двадцать шесть лет. Молодой идеалист, он недавно женился на своей школьной возлюбленной, социальном работнике, которая мечтала лишь о красивых детках и не мечтала о шикарном особняке – по крайней мере сперва не мечтала.

Его звали Николас, и очень скоро он заработал прозвище Хороший адвокат, потому что брался за дела, которые никто не хотел брать, помогал обвиняемым, которым никто не помог бы выпутаться.

История умалчивает, как Николас превратился в Плохого адвоката.

История умалчивает, как он стал доверенным советником в крупнейшем преступном синдикате.

Организация базировалась в Нью-Йорке, а ее боссы жили на юге Флориды в местечках вроде Фишер-Айленд и Саут-Бич. Они играли в гольф, носили костюмы от «Бриони» и говорили соседям, что занимаются ценными бумагами. Так действовала верхушка – без лишнего шума, эффективно, жестоко. Их верные помощники продолжали промышлять основными видами преступной деятельности – вымогательством, ростовщичеством, торговлей наркотиками, – а также подключились к более современным источникам дохода вроде международных сетевых игр и финансовых пирамид Уолл-стрит.

Стоит отметить, что именно они первыми развернули оксиконтиновый бизнес – задолго до того, как спохватились их конкуренты, продававшие в основном традиционные героин и кокаин. Один из молодых сотрудников организации угодил в неприятности в Остине, безрецептурно продавая оксиконтин в Техасском университете. Николасу удалось спасти его от тюрьмы.

Следующие три десятка лет Николас провел, сражаясь за благополучие членов этой организации, и в его послужном списке были оправдательные приговоры или аннуляции судебных процессов в восемнадцати обвинениях в убийстве, в двадцати восьми обвинениях в незаконном обороте наркотиков и в шестидесяти одном обвинении в вымогательстве и мошенничестве.

За эти годы он показал себя великолепным специалистом и изрядно разбогател. Однако вследствие того, что Управление по борьбе с наркотиками и ФБР продолжали проигрывать дела, в которых адвокатом выступал Белл, он также стал мишенью. Впрочем, Николас ничуть не боялся: ему мало что могли предъявить за исключением того, что он предан своим клиентам.

И вдруг что-то пошло не так. Однажды, в конце трудовой недели, его взрослая дочь возвращалась пешком с любимой работы. Она была секретарем Верховного суда Техаса, год с небольшим назад выучилась на юриста, недавно стала матерью. Она шла по улице и попала под машину.

Вроде бы обычный несчастный случай – неизвестный водитель сбил ее и скрылся с места аварии, вот только она шла по тихой улочке возле своего дома, и день был погожий, пятница. А по пятницам после обеда Николас гостил у дочери и проводил время с внучкой. Это был его любимый день недели: он забирал внучку с урока музыки и вел в парк с хорошими качелями, в квартале от того места, где погибла его дочь. Он ее, кстати, и нашел. Значит, ему и предназначалось предупреждение.

Его клиенты заявили, что не имеют к аварии ни малейшего отношения, хотя недавно он проиграл в крупном деле, которое для них вел. И это походило на правду: их кодекс чести запрещал преследование членов семьи. Тогда кто же убил Кейт? И что это было – месть или предупреждение? Предполагали, что причастна конкурирующая организация, решившая переманить Николаса к себе.

Впрочем, мужу дочери было все равно: он винил своего тестя. Тот факт, что все произошло днем в пятницу, убедил его в причастности нанимателей Николаса. Вдобавок он винил тестя в том, что тот вообще связался с подобными людьми и навлек на свою семью такую трагедию.