Патель невольно приподнял брови. Любое внешнее проявление могло вызвать перекос в сознании убийцы, натолкнуть на какие-то новые идеи.

На хмурых лицах репортеров читалась досада. Журналисты ожидали чего-то большего. Им хотелось услышать нечто броское, существенное. Ни черта они не дождутся. Напряжение переросло в гнетущее чувство.

– Мистер Патель, позвольте… – Раджкумар вновь обратился к собравшимся: – Нам несказанно повезло, что он с нами. По счастливой случайности он как будто наладил взаимопонимание со злодеем, известным как Джентльмен. – Он одарил сержанта покровительственной улыбкой. – По существу, мы обязаны мистеру Пателю тем фактом, что мисс Кадамбри до сих пор жива и здравствует.

Патель вздрогнул. Сначала она была просто невредима, а теперь здравствует? Либо Раджкумар – идиот, либо ведет какую-то собственную психологическую игру.

– А это не мистеру Пателю мы обязаны тем фактом, что Кадамбри была похищена? – спросил озлобленный репортер.

– Минуту… – начал Раджкумар.

– Я не имею… – одновременно с ним произнес Патель.

Но их перекрыл кристальный голос Чандры:

– Что толку тыкать пальцами и строить домыслы? Мы не можем судить о логике психопата. И уж точно мы не можем винить Пателя в том, что он привлек внимание этого… этой твари.

Чандра осеклась, словно осознала что-то лишь в этот момент. Ее глаза заметались от камеры к камере, каждая из которых транслировала ее изображение и слова в миллионы домов по всему Бангалору, включая телевизор «психопата», как выразилась Чандра. Это высказывание будут крутить снова и снова, пока очередное достойное внимания заявление не потеснит ее из эфира.

Нужно было остановить ее, пока она не сказала что-нибудь еще. Патель встал рядом с ней.

– Позвольте нам заняться нашей работой. Необходимо возобновить поиски мисс Кадамбри. Когда появятся новости, мы сами вам сообщим.

– Или когда вы найдете тело, – проговорил кто-то с заднего ряда. Тихо, но отчетливо.

Чандра направилась к выходу будничным шагом с невозмутимым видом – однако ее трясло от злости. Патель тоже кипел от злобы. Хотелось тряхнуть Раджкумара за лацканы, залепить несколько затрещин. Но вместо этого сержант поспешил за Чандрой.

В коридоре он тронул ее за плечо. Чандра повернулась, и несколько мгновений они стояли друг перед другом. Оба хранили молчание, захваченные собственными терзаниями. У нее завибрировал телефон.

Пока Чандра разговаривала, Патель отправился на поиски чая. Двумя этажами ниже располагался кафетерий. Оставалось лишь идти на запах.

Обстановка из пластика и нержавеющей стали. Народу в это время было немного. Среди привычных творожных закусок и самбара были представлены также деликатесы всех мастей. Составленное убористым почерком меню в два фута длиной. Патель взял чай, заказал омлет и выбрал свободный стол. Глотнул крепкого чая с молоком. И как ему вернуться после этого к заурядным сэндвичам и полистироловому чаю в Скотленд-Ярде? Когда он сделал второй глоток, принесли омлет. Как и было указано в меню – «омлет из яиц». Как и ожидалось, присыпанный рублеными чили. Патель разделил омлет на четыре части и стал соскребать чили с первой четверти. Появилась Чандра. По всей видимости, к ней вернулось прежнее хладнокровие. Она взяла вилку из оловянного лотка, подцепила часть омлета и стала есть, помогая себе тостом. Затем допила его чай. В ее глазах снова засверкали огоньки.

– Информация так и льется. Столько подозрительных людей и мест… Брошенные и запертые квартиры. Но ничего полезного, совсем ничего.

– На каких районах сосредоточено внимание?

– Богатые кварталы. Просто потому, что у нас нет ресурсов, чтобы обыскивать каждый дом в городе.

– Буду удивлен, если убийца окажется из другого социального слоя, нежели его жертвы.

– Но у него могут быть слуги, готовые предоставить ему свои дома. Или иметься собственный дом где-нибудь в трущобах.

– Такое возможно?

– Нам уже приходилось иметь дело с такими раскладами. Индийская особенность… Впрочем, зверства обычно происходят в хозяйских домах. В бедном квартале невозможно чихнуть у себя дома, чтобы соседи не пожелали доброго здоровья.

Патель рассмеялся вопреки обстоятельствам столь английскому проявлению в Бангалоре. Сара всегда говорила «будь здоров», когда он чихал. Эх, так и не перезвонил ей…

– Нужно разделиться, – сказала Чандра. – Я выделю тебе машину и водителя. Ты можешь взять на себя половину объектов, а я проверю остальные. Если попадется что-то существенное, перестроимся.

– Логично.

Она вытерла крошки с подбородка.

– Пойду запрошу для тебя машину.

– Я только позвоню и спущусь.

Когда Чандра вышла из кафетерия, он позвонил Саре. Довольно долго слушал гудки посреди металлического лязга столовой. Сара не любила голосовые сообщения – ни слушать их, ни отправлять. Иногда телефон надрывался рядом с ней, и она не отвечала, потому что была не в настроении отвечать. Даже не смотрела, кто звонил. Однако Патель не мог отделаться от мысли, что в этот раз Сара видела, кто звонил, и потому не отвечала.

Он уже собрался с облегчением дать отбой, как вдруг гудки прервались. Мгновение – и голос Сары:

– Алло? – Негромкий, отдаленный, необъяснимо окрыляющий.

– Привет.

– Как ты? – спросила она. – Я видела новости. Без подробностей, просто бегущая строка по Би-би-си.

– Ох, милая… Он похитил эту журналистку. И еще… – Патель собрался сказать, что убийца зациклился на нем, но ему не хотелось произносить это вслух. – В общем, мы ее разыскиваем. Как у тебя?

– Сносно. Это та журналистка, которая писала о тебе?

– Да.

– И он держит ее в заложницах?

– Он пока не озвучивал требования.

– Нелегко такое переварить… Даже не знаю, что и сказать.

– Хм… – протянул Патель в поисках другой темы. Ему вспомнилась трещина в бассейне. – Ты не поверишь… – начал он и замолчал. Это напомнило бы ей, как они ходили в Галерею смотреть трещину в полу. В тот вечер между ними произошла одна из первых ссор – и одна из худших.

– Надеюсь, удастся разыскать ее, прежде чем… – сказала Сара. – Все-таки это ужасно.

– Расскажи лучше, что у тебя нового.

Без всякого желания Сара рассказала об их общих друзьях, о новом заказе; затем, после секундной паузы, стала рассказывать о серьезном и напряженном авторском фильме, который посмотрела накануне, – о двух жестоких братьях из Манчестера. Потом вдруг остановилась на полуслове и сделала глубокий вдох.

– Хм?

– Послушай…

– Да?

– Когда вернешься, нам нужно обдумать кое-что.

– Я тут ломаю голову, думаю обо всем…

– Простите, мистер Патель?

Он поднял голову. Рядом стоял констебль с телефоном в руке.

– Сара, подожди секунду, – сказал Патель.

– Инспектор Рима из Скотленд-Ярда, – громким шепотом сообщил констебль. – Она сказала заканчивать разговоры и немедленно перезвонить ей.

Патель почувствовал облегчение.

– Сара, извини, мне пора.

– О…

– Я перезвоню позже.

– Конечно.

Несколько секунд Патель смотрел на телефон и пытался осмыслить разговор. Что если Сара хотела с ним расстаться, а он прервал ее?

Сержант позвонил Риме.

– Патель, слушай – заговорила та. – Алекс Голдблум был в Бангалоре в ночь, когда умерла Саба Хан.

– Что?

– За день до этого он находился в Дели – какие-то министерские дела. Тем же вечером должен был вылететь обратно. Вместо этого оказался в Бангалоре. Потом ранним утром, в Сочельник, взял билет до Ченнаи, а позже вылетел из Ченнаи в Хитроу. Примерно в это время ты срыгивал рождественский пудинг и слал мне сальные сообщения. То есть Голдблум был в Бангалоре с шести вечера сочельника до шести утра в Рождество.

Патель задумался. Факты не сходились. Представить Голдблума в роли убийцы не получалось при всем желании.

– Понятно. Только вряд ли он имеет отношение к этим убийствам.

– Мы не требовали с него алиби ни по одному из них.

– Я виделся с ним в аэропорту перед тем, как поднялся на борт. А четвертое убийство произошло за час до моего приземления.

– Может быть, сообщник? Какой-нибудь помешанный, возможно, даже женщина… Сразу на ум приходит Майра Хиндли[41].

– Случай известный, но, как правило, психопаты орудуют в одиночку.

– По-твоему, он действует один?

– Я так предполагаю.

– А знаешь, что говорят на этот счет?

– Что?

– Что всем до жопы твои предположения.

– Учту. В любом случае Кадамбри пропала, Бреннер уверен, что это не подражатель, а Голдблум находится в Лондоне.

– Снова ты со своими домыслами… Голдблум в настоящий момент на Гоа.

– Гоа?

– Представь себе. Вестминстер распустили на зимние каникулы.

Патель вознес глаза к небу.

– Я-то думал, они отдыхают внутри страны, всем напоказ…

– Это летом, – сказала Рима. – Или ты думал, у них отпуск раз в году? В Скегнесс[42] они ездят только ради патриотических фото.

– Поеду в Гоа и припру его к стенке. Задам пару вопросов.

– Ты не в нашей юрисдикции.

– И значит, не могу поехать?

– Напротив. Если Голдблум имеет к этому хоть какое-то отношение… Сам факт, что он был в Бангалоре в день убийства и умолчал об этом…

– Передать ему привет от тебя?

– Пропиши ему в челюсть, Патель. С меня причтется.

– Если это приказ…

– Не упоминай об этом.

* * *

Когда Патель примчался в аэропорт, посадка уже заканчивалась. На борту он втиснулся в кресло и, когда отдышался, выпил залпом остывший кофе. Отказался от пластмассовой на вид пиццы и на протяжении всего полета гадал, какое отношение мог иметь Голдблум к убийствам. Понятное дело, министр иностранных дел на службе Ее Величества работал полный день, а зачастую трудился и по вечерам, и в выходные. Но если он имел возможность десять раз в году вылетать на отдых за границу – вернее, девять за вычетом Скегнесса, – значит, у него в распоряжении было свободное время. Но развлекаться убийствами?.. Неужели он и вправду находил время, чтобы летать в Индию, когда его одолевала страсть? Не говоря уж о том, чтобы выбирать и выслеживать женщину… Кроме того, в Индии он оказался бы у всех на виду. Кто-нибудь обратил бы внимание на румяного человека, бредущего по улицам Бангалора, преследующего высокопоставленных женщин, которых потом находили мертвыми. Возможно, у него имелся сообщник из местных, который сливался с толпой, в то время как сама горгулья выжидала в своем логове… В общем, вообразить такое можно было лишь с большой натяжкой. Патель представил собственные будни. Он работал изо дня в день. Предполагалось, что такая работа должна выматывать. Полиция была зверски перегружена. Сокращения, меры экономии, терроризм, рост населения, растущая бедность, приток мигрантов, преступления на почве ненависти и расизма. Наконец, кое-где среди этого фигурировало оружие. А чем занимался он? Разбирал бытовые убийства, зачастую незамысловатые и рутинные. С девяти до шести. Затем отправлялся в паб. На первых порах он делал так, чтобы разгрузить голову. Выпивал свое, уходил в семь и к восьми был дома. Что-то готовил на скорую руку или разогревал замороженное. Фильм или какое-то шоу, ванна, или секс, или то и другое. Выходные? С ходу он не мог даже вспомнить, чем они с Сарой занимались по выходным. Встречи с друзьями, ланчи в пабах, прогулки, воскресные пикники, поездки к его или ее родителям, кино, ближайший ресторан. Бесконечная мучительная болтовня. Стирка, уборка, попытки оттереть застарелое пятно с ковра. Бытовуха, чтоб ее… Когда Патель разбирал на составляющие свою «суетную жизнь», вот как сейчас, то понимал, что бо́льшая часть из того, чем он занимался по жизни, не имела отношения к работе. Все его время уходило на Сару, друзей или семью. Даже при большой загруженности у него оставалось в распоряжении несколько часов. Достаточно, чтобы выследить женщину, преподать ей урок и замести следы. Плюс выходные. Времени с вечера пятницы до утра понедельника хватило бы, чтобы проехаться по миру в убийственном турне и вернуться к девяти часам в участок, начав новую рабочую неделю. Если лететь с запада на восток – например, из Лондона в Бангалор, – он даже успел бы поспать час-другой. Примерно как в фильме «Мистер и миссис Смит». Легко, красиво, гладко.