Мертвец дернулся и застыл. Давид быстро оценил ситуацию и скомандовал:

– Выводим объекты один и два.

Инстинкт велел ему поспешить в приемную объекта номер два, то есть госпожи Царенко, в то время как половина охраны побежала эвакуировать Даниеля Царенко. Влетев в приемную, Давид наткнулся на перепуганную секретаршу, сорокалетнюю Эстер Леви, что торопливо сунула руку в ящик стола, где был припрятан ее пистолет.

– Давид, что происходит? – воскликнула она.

– Мы уходим, Эстер. Здание атаковано.

Эстер торопливо схватила жакет, сумочку и кивнула Давиду. Он быстро постучал в дверь. Давиду не ответили, он открыл дверь и сделал шаг вперед, но тут же остановился. Юлия стояла, укрывшись за большим стеллажом, и целилась в него из короткоствольного «узи».

– Госпожа Царенко, зафиксировано проникновение. Мы эвакуируемся, – сказал Давид.

Юлия пару мгновений не двигалась, а затем вышла, но оружия в трясущейся от напряжения руке не опустила.

– Все в порядке, госпожа Царенко. Это я, – успокоил ее Давид. – Сейчас мы оперативно, но без паники спускаемся в гараж и уезжаем в укрытие.

– Кто был нападавшим? – резко спросила Юлия.

– Вечерний уборщик.

– Уборщик? Следовало ожидать, – презрительно выплюнула Юлия и пошла к дверям.

В приемной, у служебного лифта, которым пользовалась только Юлия, приплясывала от нетерпения Эстер. Как только Юлия вышла из кабинета, секретарша надавила на кнопку вызова. Двери кабинки, декорированные сплошным зеркалом, поползли в стороны. Давид сжал в руке «глок», готовый к тому, что из лифта на них кто-то прыгнет, но кабинка была пуста. Давид, Юлия и Эстер вошли внутрь. В наушнике Давида зажужжало. Он придавил его пальцем.

– Что с моим сыном? – спросила Юлия.

– Он уже в гараже.

Лифт опустился в подземный гараж. Двери открылись, Давид и женщины вышли наружу, сопровождаемые подскочившей вооруженной охраной. Поодаль с места стартовал бронированный «Хаммер», устремившийся к выходу. Давид торопливо вел Юлию ко второму такому автомобилю, Эстер шла впереди, боязливо оглядываясь по сторонам. В ее сумочке запиликал мобильный, выводя какую-то нестандартную мелодию. Эстер встала как вкопанная, сунула руку в сумочку.

– Эстер, не время… – начал Давид, его взгляд упал на шею секретарши, и со своего места он отчетливо увидел свежий след от укола на длинной шее, припухлость и рваную мелкую ранку, оставившую крохотную бурую кляксу на белоснежном воротничке.

– Эстер? – тихо произнес Давид.

Юлия притормозила и сжала в руке «узи». Эстер молниеносно выхватила из сумочки «глок», развернулась и выстрелила в Юлию.

Пуля зацепила Юлии бок, и та, ахнув, неловко взмахнула рукой и инстинктивно нажала на спусковой крючок «узи». Автоматная очередь срезала ближайшего охранника, и тот, нелепо дрыгнув ногами, рухнул на землю сломанной куклой. Лицо Эстер исказила демоническая гримаса. Она вытянула руку и выстрелила еще дважды. Охранник прыгнул, закрывая Юлию грудью. Первая пуля угодила в бронежилет, зато вторая попала точно в лоб. Давид нажал на спусковой крючок, целя Эстер в грудь, но пистолет лишь безвредно щелкнул. Осечка! Недолго думая, Давид прыгнул и сбил Эстер с ног, придавив сверху, ударил ее рукой об асфальт, выбивая пистолет. Рыча, как пантера, та молниеносным движением выхватила откуда-то из кармана канцелярские ножницы и воткнула их Давиду в плечо. Давид заорал и изо всех сил ударил Эстер в лицо, ломая кости. Женщина обмякла. Вырвав ножницы из раны, Давид зажал рану рукой и огляделся.

Водитель «Хаммера» уже помогал Юлии забраться внутрь. Она морщилась и охала, на ее жемчужно-сером платье расползалось красное пятно. Давиду показалось, что схватка с Эстер длилась не менее четверти часа, но, когда он бросил взгляд на часы, оказалось, что прошло не больше минуты.

– Давид, Давид, – слабым голосом позвала Юлия. – Там Даниель…

Прижав чудом не выпавший наушник, Давид торопливо вызвал оставшихся членов команды, одновременно повернувшись к «Хаммеру», что уже подъезжал к шлагбауму.

– Это Первый. Доложить обстановку…

«Хаммер» резко встал, тюкнувшись носом в так и не поднявшийся барьер. Машина принялась раскачиваться, внутри, за темными стеклами, вспыхнули точечные огни вспышек выстрелов, до ушей Давида долетели приглушенные хлопки. Юлия взвизгнула. Двери «Хаммера», на котором уехал Даниель Царенко, открылись, и он, пошатываясь, выпал наружу с криком. Следом вышел водитель с пистолетом в руке и жуткой улыбкой на перекошенном лице. Без лишних церемоний он выстрелил Даниелю в голову, а затем засунул пистолет себе в рот и нажал на спусковой крючок.

– Уезжаем, – сухо скомандовал Давид.

Водитель споро сел за руль и завел мотор. Юлия постанывала на заднем сиденье, то ли от боли, то ли от горя. Давид молчал, стиснув челюсти почти до боли. Проезжая мимо тела Даниеля, Давид бросил на него быстрый взгляд, оценивая ситуацию: может, того еще можно спасти? Но развороченный пулей затылок шансов не оставил. Юлия закрыла глаза и расплакалась. Давид нажал на кнопку пульта, шлагбаум поднялся, выпуская их наружу.

Выехали на улицу Моше Шарет, Давид велел водителю направляться в укрытие, на Грунер Дор, неподалеку от парка Йехуда Лиш. Там, в скромном, неприметном особняке с бронированными окнами и толстыми стенами, можно было отсидеться несколько часов перед тем, как принять какое-то решение.

Впервые за долгие годы службы Давид чувствовал себя таким потерянным и напуганным. Он не понимал, что произошло: как люди, которые бок о бок проработали с ним много лет, вдруг решились на нападение, добиваясь своей цели с нечеловеческим остервенением? Нет, старуха явно знала больше, но спросить ее сейчас было нереально. Автомобиль мчал вперед, поправ все правила движения, но, насколько видел Давид, их никто не преследовал.

– Она не остановится, – слабым голосом сказала Юлия. – Пока не доберется до меня.

– Она? – переспросил Давид, поймав ее взгляд в отражении зеркала заднего вида. – Кто она такая?

Юлия вздохнула и не ответила, словно собираясь с мыслями. Давид хотел сказать, что сейчас не самое подходящее время для секретов, но не успел. Его телефон зазвонил, и мелодия была нестандартная, непривычная, даже немного детская. В тот же самый момент Давид успел почувствовать, как зачесалось место укуса москита, что он раздавил утром, он машинально потер шею, после чего в его голове все заволокло черным туманом.

С ледяным спокойствием он вынул «глок» и выстрелил Юлии в голову, затем застрелил водителя и с полным равнодушием принял факт, что потерявшая управление машина летит прямо на бетонную стену.

Ирина страдала от жары, голову сдавливала боль, и она торопливо сжевала уже вторую таблетку от давления, но результата было немного. Непривычный климат и тяжелая задача по зомбированию сразу нескольких человек отнимали все силы. Ей хотелось, чтобы все закончилось, но одновременно в крови бурлили и лопались адреналиновые пузырьки, совсем как в молодости, когда она выходила на охоту. Раньше она успокаивала себя тем, что это была не ее война, она всего лишь солдат, дальше не ее история и не ее ответственность. И все равно порой, сопровождаемые страхом, муки совести глодали ее по вечерам, когда она лежала в крохотной квартирке под тонким одеялом. Сейчас совесть ее совершенно не мучила. Негодяйка Юля с ее мерзотным муженьком украла жизнь Ирины, так пусть получит по заслугам.

Когда на Моше Шарет бахнул взрыв, Ирина так же, как и все вокруг, присела от неожиданности, но на самом деле она этого ждала, ведь буквально полминуты назад сама позвонила на номер начальника охраны. На сотовый Давида Гершома была установлена мелодия, которая активировала его программу. Ирине, Егору и Ивану пришлось серьезно потрудиться целых два дня, причем первые сутки Ирина водила за нос хвосты, что никак не отлипали, следовали по пятам, проявляя бдительность. Даже в больницу пришлось прийти на консультацию, просидеть там почти полтора часа и отдать кучу денег, чтобы потом виртуозно сбросить преследователей на городской улице. Господи, да кто же их обучает, раз старуха, давно растерявшая опыт оперативной работы, сделала их как школьников?

Звонок начальнику охраны был последним в списке. Ирина поняла, что трясется от волнения, стискивая телефон во вспотевшей ладони так, что пластиковый корпус едва не трещал. Опомнившись, она бросила телефон в соломенную кошелку и побрела прочь, к месту сбора.

Ирина взяла такси и доехала до бульвара Нордау, откуда неторопливо пошла в сторону пляжа, прихрамывая на левую ногу. В голове Ирины мелькали старые воспоминания о той безумной ночи нападения на квартиру Царенко, торопливом бегстве и перестрелке. Даже сейчас воспоминания были свежи, каждую деталь она помнила отчетливо, словно это случилось вчера.

Сворачивая вправо, в сторону отделения связи королевства Марокко, Ирина прошла мимо гостиницы «Александр», к ресторану на Шератон Меурав, в котором было многолюдно, но свободные места имелись. Ей хотелось взять столик с видом на Средиземное море, но такие были уже заняты. Поскольку выбора не осталось, Ирина заняла столик в углу, заказала ужин и с наслаждением поела, глядя на затухающее зарево заката в окнах и чувствуя, как стук в висках утихает.

На улице совсем стемнело. Ирина расплатилась и побрела мимо пляжа Нордау к Парку Независимости. Ей пришлось сделать приличный крюк, ведь по улице А-Яркон было ближе, больной сустав заныл, но она сделала это из предосторожности, а еще потому, что ей хотелось подышать морским воздухом. Несколько раз Ирина оборачивалась, но ее никто не преследовал. Убедившись, что вблизи нет посторонних, она углубилась в парк и, пройдя его насквозь, вышла к «Хилтону», назначенному местом эвакуации.