Когда она вышла, накинув махровый халат, в кресле напротив кровати уже сидел Егор.

– За мной шел хвост, – равнодушно сказала Ирина.

– Я знаю, – ответил Егор. – Это вообще не проблема. Дилетанты.

– Я тоже так думаю, – согласилась она.

Небольшая квартира матери и сына Карпешкиных была обыскана сверху донизу, и поначалу в ней, почти стерильно чистой, не находилось ничего интересного, кроме разве что большой африканской маски, но такие продают в любой сувенирной лавчонке. Это был ширпотреб, на оборотной стороне маски до сих пор держалась наклейка с ценой: двадцать пять долларов. Понятые, стоя у стенки, обменивались растерянными взглядами, словно поражаясь произволу полиции. Ну в самом деле, что можно искать у пожилой библиотекарши и ее сына-переводчика. Растерянная и злая Агата черкала в протоколе и думала, что обыск Карпешкиных точно спугнет и ничего они не докажут. Правда, в шкафу нашли пуховик, похожий на верхнюю одежду мужчины, что размахивал руками неподалеку от места гибели Марии Царенко, но это же не преступление? Да и сколько в стране таких пуховиков? Гостиная, где, видимо, на диване спал Иван, и спальня, где почивала псевдо-Елена, были уже почти обысканы, как и ванная, без всякого результата. Надежды оставались на кухню и крохотную кладовку.

– Нам долго еще? – робко спросила понятая, соседка из боковой квартиры.

– Подождите еще немного, – попросила Агата строгим голосом, причем эта напускная строгость ей самой далась нелегко. Неужели она ошиблась? Неужели они ищут зря?

– Да чего тут искать-то? Ведь не террористы они и не бандиты, – возмутилась соседка. – Совсем совесть потеряли… Пожилая женщина, ветеран труда, заслуженный работник… А сынок ее мухи не обидит никогда, тихий, вежливый…

– Ага, – крякнул понятой, сосед с квартиры сверху. – Лошок ливерный. Какой из него бандит? Давайте мы уже пойдем, скоро сериал начнется…

В кухне брякнуло, зазвенело. А потом в дверях показался Стас:

– Агата, иди глянь… И вы, товарищи понятые, тоже.

Агата с готовностью подпрыгнула. Посреди кухонного стола лежал сверток, какая-то мутноватая темная масса, завернутая в полиэтилен и покрытая толстым слоем льда. Стас аккуратно потянул за края пакета, обнажая кусок чего-то странного, похожего на испорченный фарш.

– Чего это они вонючее мясо хранят? – удивилась соседка. – Совсем обнищали? Так вроде Ванечка хорошо зарабатывает… Ой, а чего это там в мясе такое?

Она ткнула пальцем в кусок. Агата пригляделась и заметила в мерзлом комке нечто непонятное, что с первого взгляда не смогла даже идентифицировать, как вдруг соседка взвизгнула:

– Это что, лягушачья лапка?! Они лягушек едят?

– Мля, гурманы, – хихикнул сосед и потянулся пальцем к находке. – Видать, с лета наготовили…

– Ничего не трогать! – рявкнула Агата так, что понятые шарахнулись в коридор. – Стас, ты этой хрени голыми руками касался?

– Нет, только пакета, – испугался Фомин. – В перчатках… Думаешь… А, блин, пойду руки вымою. Дайте мне что-нибудь пальцы обработать…

Он содрал с пальцев резиновые перчатки и торопливо сунул руки под струю воды, обильно поливая их моющим средством. Соседи смотрели на него с недоумением, а на непонятный предмет на столе со страхом, который лишь усилился после того, как криминалист с величайшей осторожностью сунул находку в пакет для улик.

– Агата! – позвал из гостиной Литухин. – Можно тебя на минуту?

Агата нехотя оторвалась от рассматривания замороженных черных лягушек и вернулась в гостиную, где Литухин стоял у окна с раскрытой книгой внушительных размеров. Судя по обложке, это был русско-итальянский словарь, изрядно потрепанный, будто им пользовались каждый день.

– Карпешкин же переводчик с английского и немецкого, – сказал Данил. – Ну а тут словарь, им явно пользуются… Может, изучал, подумал я, сунулся посмотреть, а тут – вот…

Агата взглянула внутрь книги. Там, между страниц, лежал засушенный цветок с кучкой семян, большой красноватый колокольчик с крохотными семечками темно-вишневого цвета. Данил осторожно положил находку на стол и перелистнул пару страниц.

– Тут этой икебаны пол-книги, – сказал он. – Я ведь совсем забыл об этом, думаю, ну вот, человек гербарий собирает, только почему одни и те же цветы? Это ведь что-то ядовитое?

– Наверняка, – кивнула Агата. – Ты почему без перчаток? Пальцы в рот не тяни, иди и руки вымой срочно, раза три, хорошенько, и попроси Лешу, чтоб он тебе все спиртом обработал. Кто его знает, каков принцип действия этих цветочков…

Улов был скромный, но фрагменты тушек теневого кинжалоноса и засушенный африканский дурман были прямыми уликами, которые связывали фальшивых Карпешкиных с ядом, найденным в крови жертв. Кроме экзотических растений и животных в тумбочке нашли шприцы, новые, в упаковках, в большом количестве. В машине все ехали молча, переваривая найденное, пока Стас не выдержал.

– Я не понимаю, – сказал он. – Какого хрена они хранили все это дома? Это же прямая улика.

– Я же тебе говорила, – ответила Агата. – Потому что Карпешкин не преступник в том понимании, которое мы вкладываем в это слово. Я тут пообщалась с соседом, и он детально описал Ивана Егоровича. Помнишь, что он сказал? Лошара! Судя по отзывам соседей, Карпешкин всю жизнь был задротом, маменькиным сынком, Акуник его опекала как могла, превратив в безвольную тряпку. Он даже не женился, соседи говорили, с женщинами у него не ладилось. И тут безвольный тюфяк получает в руки огромную власть, превращаясь в такого карманного диктатора. Он может творить все что угодно. И ему сносит крышу. Даже не знаю, что страшнее, матерый криминальный волчара или дорвавшийся до власти задрот. Он придумывает план и воплощает его в жизнь, но по-настоящему заметать следы не умеет. С деньгами у него не очень, судя по обстановке и одежде. Где бы он хранил такие нужные ему ингредиенты еще? Только дома. Они могли ему понадобиться в любой момент.

– Мог выбросить, – возразил Литухин.

– Мог, но это очень дорогое удовольствие. Он ведь столько денег тратил на приобретение лягушек, змей и дурмана, в ближайшем зоомагазине их не купить. Его никто не подозревал, подвести его под обвинение даже сейчас будет сложно, несмотря на ДНК, видеозапись и составляющие яда. Он возомнил себя непобедимым.

– Ну ладно он! – не унимался Стас. – Но Акуник! Она же бывший агент, пусть даже вышла в тираж. Почему она не препятствовала этому? Ее не могли найти сорок лет. Никто вообще не подозревал, что она выжила в той истории. А она не только выжила, но и подготовилась к бегству за границу. Почему она не научила сына заметать следы?

– Я не знаю, – раздраженно ответила Агата. – Мы можем только подозревать. Она наверняка рассказала сыну о даре не сразу, вспомните недавнюю смерть сотрудницы института, где работал Карпешкин. Пару лет назад произошло нечто такое, что стало катализатором.

– Два года назад Дарья Романофф получила бронзу на чемпионате Европы, – напомнил Литухин.

– Кстати, да, это могло стать отправной точкой. Карпешкин узнал, что мог быть очень богатым и известным человеком, владеть целой алмазной империей. А он жил в хрущевке с пожилой мамой. Это кому угодно башенку скособочит. Они очень долго готовились к нападению на семью Царенко, я не уверена, что они вообще собираются вернуться в Россию. При их способностях, они с легкостью изготовят себе любые документы в какой угодно стране. Так что, по большому счету, им все равно, найдем мы что-то в их квартире или нет.

– Выходит, эти сверхспособности унаследовал только сын Ирины Акуник, – задумчиво произнес Стас. – Интересно, почему так?

– Опять же, ответы на эти вопросы мы сможем получить только от них. А ты обратил внимание, что отчество Карпешкина – Егорович? Давай вспомним еще одного участника тех событий, погибшего Егора Чирцова. Мы не знаем, какие отношения его связывали с Акуник, но он вполне может быть отцом Карпешкина. Это генетика, и не более того. Что до других детей… Мы ничего не знаем о сыне Юлии Царенко. Но я попросила нашего друга из Интерпола уточнить кое-какие детали таинственных смертей, которые, как он считает, произошли при участии Юлии Царенко. И тут Лонго сел в лужу.

– Опять? – весело фыркнул Стас.

Агата ответила кривой улыбкой:

– Ага. Всего было шесть совершенно идиотских смертей, и в пяти случаях из шести погибшие общались с Юлией Царенко лично. Все, кроме министра экономики Конго Жозефа Ибара. Он должен был встретиться с Царенко, но она отменила визит, а Жозеф Ибара через два дня после даты несостоявшейся встречи прыгнул под поезд на ровном месте на глазах многочисленных свидетелей. И знаете, кто находился в Дубае в это время? Старшая внучка Юлии, Анна Лурье! У нее там была благотворительная миссия, мне даже не пришлось просить Лонго это узнать, вся программа благотворительного фонда Лурье выложена на сайте. В расписании посла никаких запланированных встреч с Анной Лурье не было, но совпадение мне не понравилось, я попросила этот момент уточнить. А Лонго на это вообще внимания не обратил. Он очень плохой следователь, ну, мы это уже знаем. Так что я вовсе не поручусь, что Анна Лурье или ее отец не обладают способностями Юлии Царенко. А теперь туда вылетели Иван Карпешкин и Ирина Акуник. Вы понимаете, что там будет?