Вот тут она его огорошила. Кажется, мысль, что он может быть отцом сына Ирины, Егора никогда не посещала. Он даже головой дернул, будто ему прямо в лоб прилетела пуля, заморгал и ошалело уставился на Ирину.

– Э-э-э… В смысле… – недоверчиво произнес он.

Ирина усмехнулась:

– Понимаю, что в череде твоих бесконечных романов вспомнить трах с Ирой Акуник было бы сложно, но иногда мы с тобой спали, верно. И в самый последний раз тоже. Ну, помнишь то утро, когда мы следили за квартирой Царенко? Тогда все и случилось. Его зовут Иван.

– Что он знает?

– Раз ты следишь за последними событиями, можешь понять, что он знает все, – жестко ответила Ирина. – И он унаследовал наши таланты, причем в довольно пугающих пропорциях. Ты был совершенно прав в своих предположениях, ну куда мне, старой Шапокляк, затевать какие-то там дела? Другое дело Иван. Он сильнее, чем я или ты. А ты, Егор? У тебя есть дети?

– Две девчонки, – ошеломленно ответил он. – Ни грамма дара. Это даже обидно. Я проверял, пытался их обучать, но толку нет. Выходит, что Иван – последний из нас? Или же дети Юльки тоже что-то унаследовали?

– Если верить Ване, ничего, ну, может быть, старшая, к ней он не подобрался.

Егор поднялся, походил по залу, выглянул в окно, нервно уселся обратно и резко спросил:

– Зачем он это делает?

– Ему больше не хочется жить в нищете, – презрительно ответила Ирина. – И я, признаться, разделяю его чувства. Думаешь, мне доставляет удовольствие сидеть тут, выдавать книжки за зарплату в двадцать пять тысяч, плюс пенсия? Я же просто головокружительную карьеру сделала, получила заслуженного библиотекаря пять лет назад, в то время как Юля купалась в роскоши. Ванечка пару лет назад отвез меня в Карловы Вары, и я просто захлебнулась от жалости к себе самой. Я могла так жить, Егор! А я всю жизнь пряталась, как крыса. И даже если мне осталось всего ничего, пусть хотя бы мой сын поживет так, как мы с тобой заслужили. Я все ему рассказала, всему научила и порадовалась, увидев, что у него получается. Я хорошо усвоила уроки доктора Банзы. Его методы было легко упростить с тем же результатом, ведь все заклятия – лишь вопрос веры. А я верила, Егор. Только не в древних вуду, а в себя.

– Где вы берете ингредиенты для коктейля? – перебил он.

Глаза Чирцова блестели, и Ирине доставило мстительное удовольствие понимание, что такой ушлый Егор не смог добраться до самого главного: составляющих коктейля вуду.

– Ване доставляют их контрабандой, – ответила она, не став делать из этого тайну. – Есть ходы, знаешь ли. Кое-что он добывает сам, что-то заказывает. Но не это главное. В прошлом году он был в Израиле и даже встретился там с Юлей. Сказал, что знает все и будет молчать за определенную сумму. Она вышвырнула его вон.

– Юля знает, кто он?

– Ему хватило ума не рассказывать об этом. Он представился журналистом. Поверь, она ничего не отдаст.

Чирцов покачал головой:

– Ты считаешь, что уничтожать Юлиных наследниц было лучшим решением?

– Она могла это остановить в любой момент, – зло ответила Ирина. – Но не захотела. Как же велика ее любовь к деньгам, если она не пожалела собственных внучек? А мы имеем право на это богатство, на рудники, алмазы, фонды. Это все для нее добыли мы. Было бы справедливо поделиться, необязательно отдавать все. Но она не захотела.

– Что она ответила Ивану?

– Что не ведет переговоров с террористами. Кстати, ты что-нибудь знаешь о следствии? Иван под угрозой?

Егор развел руками:

– Немного, если честно, мои возможности ограничены. Дело в ведении Следственного комитета, есть там такая Агата Лебедева, настырная въедливая баба, говорят, из принципиальных. От ментов работает Станислав Фомин, и вместе это довольно убойная парочка. За ними раскрытие кучи громких дел, в том числе по линии Интерпола. И довольно долго следствие топталось на месте, а потом обернулось не в нашу пользу. Лебедева и Фомин стали задавать правильные вопросы. Меня настораживает еще один сотрудник полиции, помощник Фомина. Его зовут Данил Литухин, молодой, ретивый, борзый. И знаешь, кто его дедушка?

– Понятия не имею, но ты ведь скажешь?

– Полковник Степан Литухин, – ядовито вымолвил Егор. – Не помнишь это имя? Это тот самый мордастый сержантик, которого ты не добила у дома посла и который ошивался у квартиры Царенко в день, когда нас брали.

В голове Ирины вновь завертелись воспоминания того морозного утра: стрельба, панический бег, неудачная попытка подчинить сержанта милиции и отчаянная мольба отпустить ее восвояси. Надо же, лицо сержантика она не помнила, а свое состояние – будто все произошло вчера. Ирину замутило.

– Который тогда меня… – прошептала она.

Егор насторожился:

– «Тебя» что?

– Он меня отпустил, – неохотно пояснила она. – Я не смогла убежать, он догнал, обезоружил. Я умоляла его отпустить меня, без коктейля, по-человечески, и он отпустил. Мне, хоть это и непрофессионально, всегда хотелось как-то его отблагодарить.

– То есть он знал, что ты жива? – уточнил Егор.

Ирина зло поджала тонкие старческие губы.

– Да все они знали, что я жива! Думаю, что все думали – Ирина Акуник единственная, кому удалось скрыться, ведь никто не подозревал, что ты выжил. Что мы будем делать, Егор? Я уже старая и, можно сказать, прожила свой век, но, пожалуй, еще не готова лечь в гроб и накрыться крышкой.

Егор вскипел и подпрыгнул на месте:

– Ты понимаешь, как подставила нас?!

– Понимаю, – с вызовом ответила Ирина. – А тебе не надоело жить и вздрагивать от каждого шороха? Наш возраст, Егор, дает одну прекрасную возможность: нам уже не так страшно. Я бы очень хотела поквитаться с Юлечкой. А это значит, нашему сыну надо помочь.

Сидя в своем кабинете, Агата второй раз пересматривала допрос задержанного контрабандиста Артура Донцова и злилась, что Литухин до сих пор где-то бегает и добывает интересующую ее информацию.

Нет, злиться на Литухина вообще не имело смысла, именно ему пришла в голову мысль проверить контрабандистов, как и советовал его дед, а Агата все откладывала эту версию на потом. Да и злилась Агата скорее не на нерасторопность коллеги из УВД, а на себя, на собственное нетерпение, а еще на беспомощность, поскольку главный фигурант оказался вне зоны досягаемости и, кажется, что-то затевал.

Отхлебнув из чашки остывший кофе, Агата добавила звук в ноутбуке. Задержанный Донцов вел себя довольно развязно, на раскаявшегося не походил, что, собственно, было вполне обоснованно. Поначалу он собирался пойти на контакт со следствием, но в итоге передумал, назло Литухину. Лягушки и змеи, которых он ввез на этот раз, не входили в число редких видов, так что Донцов легко мог отделаться штрафом. Стас, который лично поехал допрашивать Донцова, об этом прекрасно знал, но в его рукаве пряталось несколько козырей.

Агата промотала несущественную часть допроса, где Донцов диктовал свои паспортные данные, недолго отпирался, и дошла до момента, где ухмылочка сползла с его лица после того, как Стас сказал:

– Лучше бы тебе вспомнить об уговоре и начать сотрудничать. Боюсь, что на этот раз ты штрафом не отделаешься.

– Это почему еще? – удивился Донцов, однако в его голосе послышалось легкое беспокойство.

Стас швырнул ему медицинское свидетельство и фотографии Дмитрия Романофф в аэропорту и сцены схватки с охранниками.

– Из яда доставленных тобой животных был изготовлен редкий и очень опасный токсин, программирующий человека на ряд действий. Отравленный мужчина совершил нападение на режимном объекте стратегического значения, а это, дорогой мой друг Артур, уже пособничество в терроризме. Это пожизненное.

Донцов несколько раз медленно прочитал документы и поднял на Стаса взгляд.

– Что-то не верится, – протянул он.

Стас швырнул ему еще несколько листков.

– Мало тебе? У меня еще есть. Два убийства. Жертвы и их зомбированный убийца были отравлены тем же ядом. Если в случае с аэропортом была двести пятая, часть первая, до двадцати лет, голуба моя, то вот это куда легче. Это двести двадцать третья, часть первая, всего-то до двенадцати лет. Так что штрафа в этот раз не будет. Ты что, дубина, не подозревал, что ввозишь в страну?

Донцов позеленел, его глаза забегали по тексту протокола. Когда он поглядел на Стаса, в его тоне уже не было прежней уверенности.

– Мне нужен адвокат, – проблеял он. – Без него ни слова не скажу.

– Да и не говори, больно надо, – отмахнулся Стас. – Тебя взяли с поличным, это ж равносильно тому, что ты в страну компоненты для зарина привез. Заказчик твой, кстати, нам известен, только вот он за рубеж смылся, нам его трудно будет выковырять. Но ничего. Не сможем, ты один паровозом пойдешь. Нам не жалко, зато отчетность не будет испорчена.

Донцов посмотрел на Стаса с ненавистью.

– Чего вы хотите?

– Смотри, ты нам вообще не интересен на самом деле. Нам нужен твой заказчик. Расскажи все, что знаешь о нем.

Донцов помолчал, долго рассматривал собственные пальцы, а потом нехотя начал:

– Ну, он вышел на меня примерно год назад. Нет, полтора, наверное. Я раньше вообще не занимался африканским экспортом, мне Южная Америка ближе, проще, и все связи там давно отлажены. Но этому клиенту нужны были определенные животные и растения, большая часть которых находится в Конго. Я взвинтил цену втрое, он согласился. Я стал налаживать связи. На самом деле это не так сложно, если есть интернет и желающие заработать. Первый раз прошел неважно. Мне доставили не тех лягушек. Клиенту был необходим теневой кинжалонос, а это ночная лягушка, ее тяжело ловить. Да я и не видел ее никогда в натуре. Мне доставили камерунскую волосатую лягушку… Она, знаете, покрыта такими наростами вроде волосков с кровеносными сосудами, очень на кинжалоноса похожа, но тот ядовитый, а волосатая лягушка – нет. Клиент забраковал доставку, да и цветы у меня по пути сдохли…