– Цветы?

– Да. Африканский дурман. Он тоже входил в заказ. Пришлось заказывать заново, но на этот раз все прошло как по маслу. Я получил оставшуюся часть денег и отправил заказ курьером.

– Курьер какой-то свой был?

– Да прям, вы что? Обычный, через такси. Примерно через полгода клиент снова заказал ту же партию лягушек и габонских гадюк, дурман не понадобился, я в прошлый раз много привез, наверное, хватило. И на днях он сделал новый заказ, только на сей раз меня повязали на таможне.

– Второй раз ты так же отправлял посылку? – спросил Стас.

– Да, через курьера.

– И заказчика ты никогда не видел?

– Оно мне надо? – фыркнул Донцов.

– Посылка оба раза отправлялась в одно и то же место?

– Да, но это было кафе у метро. Не какой-то там жилой дом.

– История заказов у тебя сохранилась?

– На другом телефоне, а он дома…

Агата остановила запись. Дальше слушать было неинтересно. Донцов никогда не видел Карпешкина в лицо, и, хотя кафе, где он встречался с курьером, находилось неподалеку от его дома, доказать, что именно он получал посылку с ядовитыми животными и растениями, было невозможно. Оставалась слабая надежда на курьеров, которые могли вспомнить ту доставку. Именно этим и занимался Литухин.

Статистика отравлений редким токсином выявила всего один случай с летальным исходом, причем это была женщина, работающая в одном переводческом бюро с Карпешкиным, но выжать из того дела ничего не удалось, следователь, что вел дело, уехал в отпуск, оставалось ждать, а на это не было времени.

Тем не менее кольцо вокруг Карпешкина сжималось. Стас после допроса уехал к экспертам, которые, по его словам, обещали нечто воодушевляющее, но говорить на сухую отказались наотрез. Если учитывать, что до зарплаты оставалась еще неделя, а с деньгами у Стаса была напряженка, ему пришлось стрельнуть пару тысяч у Агаты, чтобы проставиться. Так что это ожидание сводило Агату с ума, и потому она, как голодная гиена, бросилась к телефону, надеясь услышать хорошие новости.

Однако, увидев номер звонившего, Агата скисла: ее вызывал агент Интерпола Константин Лонго, с которым у нее были связаны не самые приятные воспоминания. Но деваться было некуда. Поднеся трубку к уху, Агата посмотрела на свое отражение и неожиданно для себя скорчила зеркальному двойнику рожу. Это действие ее так насмешило, что, отвечая Лонго, она едва не расхохоталась в трубку.

Нервы, нервы, подумала Агата, надо лечиться, травки пропить, потому что еще несколько дней в таком ритме – и отправишься в клинику неврозов, ну или будешь всю оставшуюся жизнь воробьям фиги показывать.

Лонго, видимо, услышал ее подавленный смешок, поскольку голос его звучал удивленно:

– Добрый день, Агата. Хотя у вас там уже вечер, верно?

– Добрый день, Константин, – ответила Агата. – Хорошо, что вы позвонили, я как раз собиралась с вами связаться. Какие новости в ваших краях?

Ей не хотелось с ним говорить, но, кроме Лонго, никто не мог сообщить о происходящем за границей, и, кроме как на него, она не могла ни на кого рассчитывать в этой стадии расследования. Сегодня ей предстояло отчитаться перед начальством, и она уже внутренне кипела при мысли, что впихнет в отчет гипнологов, культ вуду, события восьмидесятых и прочие сведения, которые выглядели как сумасшедший бред.

– Честно говоря, даже не знаю, что сказать, кроме как поделиться наблюдениями о том, что в компании госпожи Царенко наблюдается некое оживление, – неуверенно произнес Лонго. Агата едва не хмыкнула: ну конечно, Константин привык загребать жар чужими руками, а когда требовалось немного пораскинуть мозгами, сразу впадал в ступор. – Охрана усилена, вся семья едва ли не в бункере сидит. Они будто к войне готовятся. На проходных стоят не двое, а четверо охранников, от руководства получена директива досматривать всех, включая собственных сотрудников, и особенно следить за их поведением, при подозрительных действиях стрелять. Неужели это все из-за одного Ивана Карпешкина, который прибыл на территорию Израиля?

– Откуда он прилетел к вам? – прервала Агата. – Из Стамбула?

– Нет, из Конго. Мы проследили за его перемещениями. После Турции он сразу полетел в Африку, пробыл в Конго сутки и отправился в Тель-Авив.

Значит, он все-таки был в Конго. Но пробыл там недолго. Нетрудно предположить, зачем его туда понесло. У Карпешкина кончились запасы зелья, а без него все его усилия обречены на провал. Судя по той скорости, с которой он улетел в Израиль, сообщников в Конго у него хватало.

– У него не обнаружили ничего недозволенного? – уточнила Агата. – Помните, я просила вас проверить…

– Ничего, – мрачно ответил Лонго. – Карпешкин летел с ручной кладью, ее распотрошили в аэропорту и не нашли ничего. Мы подозреваем, что он передал составляющие компоненты отравы кому-то еще, поэтому досмотр пассажиров этого рейса был особенно строгим, но ничего так и не было обнаружено. К сожалению, у нас не имелось возможности проследить за Карпешкиным в аэропорту Конго. Мы не всесильны. Он мог передать яд кому-то другому.

– Скорее всего, он так и сделал. Сколько рейсов вылетело в Тель-Авив после его отлета?

– Всего три. Но курьером, как вы понимаете, мог быть кто угодно, если таковой вообще был. Сейчас Карпешкин поселился в апартаментах в центре города, заранее забронировав себе жилье с кухней, это было в приоритете его заказов. Зачем ему кухня, кроме как для изготовления яда? За ним ведется наблюдение, но там такой проходной двор… Вы уверены, что он замышляет очередное убийство?

– Боюсь вас расстроить, Константин, но я более чем уверена, что на Юлию Царенко или членов ее семьи вновь попытаются напасть, – веско заявила Агата. – И у меня нет уверенности, что вам надо опасаться только Ивана Карпешкина. На стамбульский рейс внезапно зарегистрировалась его мать, некая Елена Карпешкина, но мне кажется, это не настоящее имя. Наши пограничники ее, конечно, проверят, но у меня нет ни одного основания задерживать ее, если она не везет с собой ничего опасного.

– Если она не Карпешкина, то кто эта женщина?

– Я почти уверена, что ее настоящее имя Ирина Витальевна Акуник, экс-агент КГБ, которой удалось скрыться в 1982 году. Если она летит на помощь сыну и у обоих будет достаточно зелья, Царенко против них не выстоит. Я нашла живого свидетеля тех событий. После введения препарата Акуник и Карпешкину будет достаточно пары минут, чтобы зомбировать человека и заставить его выполнять приказы. Очень немногие могут сопротивляться этому яду, там полностью ломается блокировка на причинение вреда себе и другим. Это какая-то мощная методика сочетания гипноза и сильнодействующих психотропных средств. В свое время ею очень интересовалось КГБ, но там очень плохая история вышла в итоге.

Лонго помолчал. А когда заговорил, уверенности в его голосе не добавилось:

– Что нам делать, Агата?

– У меня нет полномочий в Израиле, я не могу полететь к вам и командовать, но вы можете, – нервно сказала Агата, поймав себя на том, что почти кричит. – Эти люди чрезвычайно опасны. Единственный, кого я могу привлечь к ответственности, – это Карпешкин, но Акуник может оказаться куда опаснее его. Она была подготовленным агентом, и, судя по тому, что я раскопала в прошлом, эту женщину ничто не сможет остановить. Вы обязаны что-то сделать, Константин.

– Я сделаю все, что смогу, – твердо пообещал Лонго.

Агата бросила телефон на стол, уселась в кресло и потерла лицо руками. Беспомощность, которую она испытывала, ее злила. Ей с большим трудом представлялось, что будет твориться в Израиле в ближайшие дни. То, что Акуник отправилась на подмогу сыну, пугало и восхищало одновременно. Агата попыталась представить себя на месте этой женщины и не смогла, поскольку здесь было что-то еще, кроме всепоглощающей материнской любви.

Дверь отворилась, и в кабинет, толкая друг друга, ввалились Фомин и Литухин. Литухин улыбался, его щеки, словно у девочки с картинки на обертке известной шоколадки, горели пунцовым румянцем, а вот Стас был не в своей тарелке.

– Привет, есть что пожрать? – буркнул он. – С самого утра на ногах. Эксперты вытребовали пол-литра дагестанского, пять звездочек. У меня во рту маковой росинки не было. На этаже кто-то жрет беляши, пробегал мимо, чуть слюной не захлебнулся, надеялся, что это у тебя пир горой. Так есть еда какая-нибудь?

– Нет ничего, я все съела, – сконфузилась Агата. – Вон, конфетки в вазочке. Вы все время ходите вместе, как шерочка с машерочкой?

– Ничего мы не вместе, у дверей столкнулись, – недовольно ответил Стас. – Но я с уловом… Где там твои конфетки? Хоть чаю попью…

– Если вы меня обрадуете новостями, я вас такими пирогами угощу, – пообещала Агата. – Всю ночь печь буду, клянусь.

Услышав про пироги, Литухин торопливо повесил пуховик на вешалку и важно заявил:

– Я тоже с уловом. Кто первый?

– Давай ты, – предложил Стас, набивая рот конфетами. – Эх, карамельками сыт не будешь…

– Я нашел обоих таксистов, которые отвозили посылку от Донцова, – не обращая внимания на начальника, сказал Литухин. – В первом случае таксистом был какой-то мигрант, он по-русски еле говорит и про передачу пакета ничего не сказал, возможно, и правда не помнил, это был самый давний заказ, в начале года. Зато второй таксист Карпешкина уверенно опознал. Больше всего ему запомнились глаза. Он сказал: впервые вижу человека с желтыми глазами. Так что мы можем уверенно прижать его по этому эпизоду.