– Вы пошли служить в полицию, чтобы отец мог вами гордиться?

– Да, похоже на то, – ответила Алекс, откинувшись на спинку кресла и сплетая пальцы на животе. – Но отец никогда не принуждал меня к этому. Он разрешал нам поступать на свое усмотрение, если это делало нас счастливыми. Тогда и он был счастлив, вы понимаете?

– Да, конечно, – ответила я, чуть успокоившись.

Я поняла, что мне стало легче дышать не только потому, что я оказалась в своем кабинете и разговариваю с пациентами. Дело было в Алекс. Она действовала на меня настолько успокаивающе, что именно ей я могла бы рассказать всю правду и именно с ней мы могли бы стать друзьями.

– Так отец никогда не давил на вас?

– Нет, никогда. Мы с ним много разговаривали, особенно после того, как я сообщила ему о своем желании служить в полиции. Он был горд за меня, но честно объяснил, на что я иду. И это не отпугнуло меня. Наоборот, мое желание только окрепло. Ведь я знала, как много это для него значит.

– Значит, для вас это было нелегко?

– Конечно, но я была полна решимости.

Внезапно я почувствовала, как мы с ней близки. Не зря она сидела в моем кабинете.

– Расскажите, что произошло.

Алекс тяжело вздохнула. Было видно, как трудно ей об этом рассказывать. Возможно, она впервые говорила об этом вслух.

– Когда я служила простым патрульным, у нас все время были вызовы. Ну, когда какой-нибудь парень напьется и измочалит жену. Так вот, на того парня я надевала наручники чуть ли не каждую неделю. На следующий день приходила его жена, чтобы забрать протрезвевшего муженька домой. Я все время уговаривала ее бросить его. С каждым разом она выглядела все хуже – избиения становились все более жестокими. Все больше крови и синяков. Эта женщина была всего на несколько лет старше меня. Маленькая, худенькая и жалкая. В мое последнее дежурство перед назначением меня детективом мы получили вызов опять в этот дом. Мы с моим напарником сразу туда поехали. Но в доме женщины не было видно. А ее муж крушил кухню. На полу валялась кухонная утварь, дверь холодильника висела на одной петле, микроволновка была выброшена в окно. В общем, парень совсем слетел с катушек.

Я слушала очень внимательно, хотя уже знала, чем закончится эта история. Мне было трудно понять, почему это так долго продолжается, но, как известно, психологические травмы имеют обыкновение затягиваться.

– Мы с напарником вызвали подкрепление, но, увидев нас, парень быстро затих. И даже протянул руки, чтобы мы надели наручники. Когда он уже лежал на полу в наручниках, я пошла искать его жену.

Я затаила дыхание.

– Она заперлась в ванной наверху и с ужасом ждала, когда он придет ее убивать. Я минут пять уговаривала ее открыть дверь, потому что она не верила, что он не стоит за моей спиной, чтобы завершить начатое. Он… он избил ее так, что я с трудом ее узнала. Вокруг было море крови, и я боялась, что она скончается у меня на руках. Честно говоря, я думала, что она не выживет. На человека, во всяком случае, она уже не была похожа. Когда он пьяный вернулся домой, она как раз готовилась уехать. После нашего последнего прихода она выжидала, когда он надолго уйдет, чтобы успеть собрать свое барахлишко и сбежать. Но его вышвырнули из бара раньше времени после того, как он затеял драку с посетителем, который дал ему достойный отпор. Вернувшись домой с чувством уязвленного мужского самолюбия, он увидел жену с чемоданом и вышел из берегов. Хотя особого предлога ему никогда и не требовалось. Мы отправили ее в больницу, и на сей раз она согласилась дать показания. Его обвинили в тяжком уголовном преступлении и дали восемь лет за нападение с оружием – он до полусмерти избил ее монтировкой.

Теперь конец этой истории стал мне не совсем ясен. Я была так уверена, что, поднявшись, Алекс найдет женщину мертвой, что другой вариант просто не приходил мне в голову.

Но я точно знала, что это еще не конец.

– Я много раз убеждала ее, что она должна нам помочь, чтобы мы могли избавить ее от его присутствия. Что ее показания помогут ей стать свободной. Думаю, последний случай переполнил чашу ее терпения. Она уже решила уйти от него, и теперь у нее появилась такая возможность. В суде она рассказала, сколько раз он ее избивал, как хотел убить в ту ночь, когда она решилась на побег, и как смертельно она была напугана. В результате его посадили на восемь лет. Теперь эта женщина была свободна. Она уехала к своей тетке в Мидлтаун, подальше от родни мужа, которая во всем ее винила. У нее началась счастливая жизнь. Первые несколько лет я проверяла, как она живет, но потом эти проверки сошли на нет. Я была слишком занята и к тому же считала, что в них больше нет необходимости. Она выздоровела и жила благополучно. Какое-то время я вообще о ней не вспоминала. Но потом, пару месяцев назад, узнала, что он освободился и сразу же бросился ее искать.

Теперь я знала, чем закончится эта история.

– Он убил ее. На этот раз он не оставил ей ни малейшего шанса. Найдя жену, он не стал ее избивать. Просто пустил ей пулю в лоб, а потом такую же и в свой собственный. Газеты об этом практически не писали, ничьего внимания это не привлекло. Обычные бытовые разборки, зашедшие слишком далеко.

– И вы чувствуете свою вину?

– Нет. Не совсем это. Просто не могу избавиться от ощущения, что все, что я делала, ей не помогло. Я с легкостью разрулила ситуацию. Убедила ее дать показания против мужа, обещая, что, когда его посадят, ее жизнь наладится и все будет хорошо. Она послушалась меня. Но это было неправдой, потому что я не могла контролировать ситуацию. Я не могла обеспечить ей безопасность, и никто бы не смог. Он все восемь лет ждал, когда освободится, чтобы убить ее и себя.

Лицо Алекс покраснело от гнева, она тяжело дышала. Взглянув на часы, я увидела, что сеанс увеличился уже на десять минут. Она была моим последним пациентом на сегодня, и я в принципе располагала временем. Я подумала о Джее и Оливии, ждущих меня дома. Я сильно задержусь, если не потороплю Алекс, но сделать это у меня не хватало духа.

– Алекс, мы не можем контролировать весь мир вокруг так, как нам хочется. Это просто невозможно.

– Знаю, – без всякого сожаления ответила Алекс. – Я просто не могу избавиться от мысли, что все, что я делаю и буду делать, не имеет значения.

Мне захотелось взять ее за руку и как-то подбодрить. Но она вряд ли будет в восторге.

– Вам придется кое-что признать. Работа, карьера, судьба, которые вы выбрали, – одни из самых неблагодарных в мире. Вы вынуждены подбирать осколки уже после того, как что-то случилось. Спасать эту женщину надо было еще до встречи с тем парнем. После этого вы имели дело лишь с последствиями, которые могла предотвратить только его смерть. Да, жизнь безжалостна, однако с этим нужно смириться и не мучить себя. Он, конечно, совершил ужасное преступление, но вы тут совершенно ни при чем.

– Мы могли обезвредить его раньше, чем он его совершил.

– Но тогда вы были бы ничуть не лучше его.

– Возможно. Но все равно мне кажется, что это не имеет значения. Как и все остальное в мире.

– Вам следует сосредоточиться на том, что вы делаете для людей. Я убеждена, что за прошедшие годы вы помогли очень многим. Получить ответы, обрести справедливость. Да, в конце концов, просто были рядом и поддерживали их, когда худшее уже позади. Я уверена, есть множество людей, которых вы и не помните, но которые с благодарностью вспоминают вас и все, что вы для них сделали.

Алекс, казалось, задумалась. Вытерев слезу, она взглянула на меня.

– Хотелось бы в это верить.

– Алекс, сегодня мы здорово продвинулись вперед. Вы рассказали, почему вы здесь, так что теперь мы сможем вместе работать над вашей проблемой. Договорились?

– Спасибо.

Меня снова охватило чувство вины. Ведь кто-то хотел добиться справедливости и для Адама – того человека, голову которого я держала, когда он умирал. Те, кто его любил и до сих пор тоскует по нему.

Я почувствовала себя обманщицей.

– Обратитесь к Джине у стойки, – сказала я, надеясь, что Алекс не распознает в моем голосе слез. – Вы можете записаться на любой день на этой неделе, и мы продолжим нашу беседу.

Я все же успела выставить ее из кабинета перед тем, как рассказать ей все.

Глава 23

Глава 23

Домой я уже опаздывала.

Беззвучно выругавшись, я ввела свой адрес в GPS-навигатор. Отличная, кстати, вещь. Без него я бы вряд ли добралась домой, несмотря на то что проделывала этот путь уже много лет. Но сейчас все казалось мне каким-то незнакомым. Вернувшись с небес на землю, я изо всех сил нажала на газ, так что шины протестующе взвизгнули.

По дороге в Уэстпорт я проклинала пробки и заторы. Я представляла, как, входя в дом, увижу лицо Стефани, на котором читалось недовольство с оттенком сожаления. О том, что ее брат и его дети связали нас с ней навеки. И о том, что ей приходится терпеть такое ходячее недоразумение, как я. Все это пряталось за натянутой улыбкой или скорее усмешкой, означавшей, что по сравнению с ней я просто жалкое ничтожество.

Как же мне хотелось стереть эту улыбочку с ее лица!

В последнее время я злилась по любому поводу.

Когда я сворачивала на подъездную дорожку, была уже половина четвертого и я чуть не врезалась в машину Джека.