– Ну это мечта же.
– Хорошая мечта, я поддерживаю! – Марк прижал её к себе. – Приедем домой, займись, подыщи вариант. Только обязательно с террасой, хочу кофе с булочками. – Марк улыбнулся. – И ещё одно. Дом должен быть достроен полностью, мне совсем не хочется что-нибудь доделывать или перестраивать.
Вика кивнула.
– Вина хочется.
– Знаешь, я тоже уже давно хочу выпить, – рассмеялся Марк. – Точно говорят, муж и жена – одна сатана! Там, на площади видел ресторанчик, в витрине сыры стояли такие, что слюни до сих пор текут, пойдём?
– Поцелуй меня! – Вика смотрела на него в упор, её глаза блестели, и Шатов не мог понять, то ли это слёзы, то ли блики от отражающегося в канале заходящего солнца. Несколько секунд он смотрел ей прямо в глаза, рассматривал черты её лица, затем взгляд спустился к губам. Ещё секунда. Вторая. Наконец Марк сделал движение, и их губы вновь соединились. В который раз за этот вечер. И поцелуй вновь не был дежурным. Они так и стояли, обнявшись, пока не наступили сумерки. В окнах зажёгся электрический свет и пространство вокруг заполнилось уже совершенно другими звуками. Где-то вдалеке разливался саксофон, канал, наоборот, смолк и превратился в совершенно чёрную массу воды, тихую и жутковатую. С площади до них доносился запах еды, гомон толпы и бряцанье натираемых официантами приборов. Наконец где-то в глубине квартала гулко и как-то торжественно, словно подытоживая прошедший день, пробил колокол.
– Вот теперь пойдём!
ГЛАВА 12
– Вам всё понравилось? – слова официанта вывели Рощина из созерцания осеннего сквера за окном.
– Да, всё отлично.
– Могу подавать кофе?
– Да, спасибо!
Павлу очень нравился этот ресторан. Меблирован в старом английском стиле, он был настоящим островком девятнадцатого века, таким строгим и респектабельным британцем среди кричащих вывесок соседних бургерных, суши-баров и кофеен. Столик располагался прямо у окна с тяжёлыми тёмно-синими портьерами, и в его проём Рощин видел сквер. Погода была тоже под стать, яркое солнце заливало мостовую, было ясно и сухо, хотя и прохладно. Павел разглядывал прогуливавшихся на свежем воздухе детей, мам с колясками, куда-то спешащих студентов. Какая размеренная, обычная жизнь! Было спокойно и немного грустно. Он в который раз достал из кармана пиджака смартфон. Перечитал вечерние сообщения.
Волна грустной нежности прокатилась по позвоночнику. Рощин убрал смартфон в карман и увидел в окно человека, которого поджидал. На нем были тёмные джинсы, короткая тёмно-синяя куртка, шея была обмотана толстым шарфом, из которого торчала огромных размеров кудрявая голова, сверху изрядно заросшая волосами, а снизу щетиной. Очки в тонкой золотистой оправе придавали этому ходячему беспорядку слегка интеллигентный вид. Звали этого человека Николай Фокс, или, как его все называли в студенчестве – Фокусник. Коля не умел доставать из шляпы кроликов или распиливать людей бутафорской пилой, Коля был фокусником другого рода. Его фокусы простирались на сферу цифровых технологий. Они с Рощиным жили в одной комнате студенческого кампуса Делфтского университета, и очень сдружились за это время. Сфера гениальности Фокса открылась для Рощина через полгода. Он тогда готовил курсовую работу по архитектуре античности и ему очень недоставало материала. Фокусник пару дней наблюдал за его мучениями, а потом вдруг попросил список необходимой Павлу литературы. Вечером всё было у Рощина на компьютере в электронном виде. А ещё через три дня после ожесточённых уговоров он открыл Павлу тайну. Литературу он попросту спёр, взломав серверы электронных библиотек в Чикаго, Калгари и Вене. Рощин тогда испугался не на шутку, но Фокусник только смеялся:
– Не очкуй, меня не найдут, я бомбил с российских адресов. Да и библиотека – это не Пентагон.
С тех пор прошло много времени, и Фокусник вырос. Вырос не только вширь, но и профессионально. Создал компанию в сфере IT и уже много лет для государства являлся честным налогоплательщиком, работодателем и меценатом. Его компания создавала сайты, приложения, CRM-системы, программы для работы логистов, юристов, бухгалтеров и ещё бог знает кого. Узкий круг лиц знал, что возможности Фокусника в сфере компьютерных технологий практически безграничны. Он консультировал самых разных людей, умудрялся работать и на спецслужбы, и на криминалитет, и как часто бывает, был по-настоящему одинок. Фокусник очень трудно сходился с людьми, ему всегда было легче с компьютером, именно поэтому, сдружившись с Рощиным в студенческие годы, он питал к нему самые настоящие дружеские чувства. И хотя теперь виделись они редко, потому что Фокс давно жил в Питере, эти редкие встречи доставляли обоим самое искреннее удовольствие. Вот и сейчас, увидев его через окно, Рощин улыбнулся. Они встретились глазами, Павел поднял вверх пятерню и кивнул головой на диван напротив. Официант как раз принёс кофе, и Рощин заказал ещё один. Наконец огромная грива Фокса показалась из-за колонны, Павел встал, и они обнялись.
– Как долетел?
– Нормально. Ничем не примечательно, – улыбнулся Фокс. – Паш, ты извини, у меня очень мало времени, давай сразу к делу. То, о чём ты просил, сделано. Вот.
Он протянул Рощину плотный коричневый конверт.
– Четыре книжки. Две наши, две заграничные. В заграничных по четыре визы, шенген открыт, как просил. Все книжки честные. Рекомендую хорошенько запомнить все данные. И ещё.
Фокусник обвел взглядом пустой зал ресторана.
– Пашка, я не знаю, что ты задумал, но зная тебя, понимаю, что есть причины. Не буду о них спрашивать, просто будь осторожен.
– Спасибо, Коль. Как с доступом?
– Его почту и мессенджеры взяли под контроль. Как только поступит интересующее тебя письмо, я дам знать.
Рощин достал из внутреннего кармана сложенный лист бумаги и такой же плотный конверт.
– Вот твои деньги и данные, которые он должен получить. Это очень важно для меня, Коль. Пожалуйста, не подведи.
– Это исключено. Вся корреспонденция становится ему видна только после нашего контроля. Интересующее нас письмо будет скорректировано и только после корректировки станет доступным для него.
– Они через какое-то время всё поймут.
Фокусник усмехнулся.
– Никогда такого не было.
– Какого «такого»?
– Чтобы собака волка трахнула.
Теперь усмехнулся Рощин. Любовь Фокусника к разного рода афоризмам и метким выражениям была ему давно известна. Они помолчали. Фокс допивал кофе и пристально смотрел на Рощина.
– Что-то мне подсказывает, Пашка, что видимся мы в последний раз.
– Надеюсь, что нет.
– Когда человек делает себе загранпаспорт на чужое имя, обычно это значит только одно – он хочет пропасть.
– Ещё какое-то время я поживу под своим именем. Мне необходимо закончить тут кое-какие дела.
– Надеюсь, дело того стоит. Судя по гонорару, – он похлопал ладонью по пухлому конверту на столе.
– Дело не в деньгах совсем.
– Любовь? – поднял бровь Фокс.
– Справедливость.
– Ясно. Значит, деньги и любовь. В любом случае, как связаться со мной знаешь.
Повисла затяжная пауза, которая не была неловкой или тяжёлой, каждый думал о своём и молчание было даже комфортным. Рощин не спрашивал, как Фокусник сделал ему два комплекта паспортов на чужие имена, а Фокс не интересовался ни зачем Рощину эти документы, ни кто эта женщина, фото которой вместе со своими Павел отправил ему неделю назад. Фокс вообще всегда мало говорил, но много делал, поэтому его прозвище было говорящим. Когда у Рощина в голове родился его план, он ни секунды не сомневался, кто сможет ему помочь. И Фокс не подвёл.
– Сколько у тебя ещё времени?
Фокс мельком взглянул на часы:
– Самолёт через два часа. Мне нужно обратно в Питер. Как мама, Паш?
– Её уже нет.
– Прости, я не знал. Давно?
– В мае похоронил.
– Земля пухом, добрая была женщина.
– Спасибо тебе за всё, Коля! – Павел посмотрел Фоксу прямо в глаза. – Может, задержишься на денёк?
– Не могу, старик! Да и судя по твоим просьбам, не до отдыха тебе сейчас.
Рощин вздохнул. Фокс словно читал его мысли.
– Мне пора, – он встал из-за стола и широко улыбнулся, – когда со всем разберёшься и в твоей гавани наступит штиль, дай знать, с удовольствием засажу с тобой кружку-другую нефильтрованного!
Они обнялись и через минуту Фокс махнул ему рукой с улицы. Рощин остался один. Он открыл конверт, достал четыре паспорта. Два российских отправил обратно в конверт и раскрыл два заграничных на страницах с фотографиями:
MIHAIL VASILEV
ELIZAVETA VASILEVA
Юля смотрела на него со страницы чёрно-белым, документальным взглядом, Рощин провёл пальцем по фотографии, словно стирая эту равнодушную пелену. «Надо просто закончить все дела здесь», – мысленно проговорил он себе. Рощин вспомнил, что смартфон он предусмотрительно перевел в беззвучный режим перед встречей с Фоксом, теперь он достал его из кармана. Четыре пропущенных из офиса. Рощин убрал конверт с документами в пиджак и набрал офисный номер. Трубку подняла Оксана, секретарь Знаменского: