После этого полковник полиции сухо сообщил бизнесмену, что его сведения о шофере не только неполны, но и не всегда верны.
— Должен поставить вас в известность, Петр Алексеевич, что вчера мы получили документы, которые позволили связать Челяпина с Омаровой. Она его мать. — Полуэктов сделал эффектную паузу и внимательно посмотрел на допрашиваемого. Кружков постарался скрыть шок от услышанной новости. — На допросе Омарова призналась, что именно сын сообщил ей о высокой стоимости иконы. Вы ведь давали цену на порядок выше, чем ее реальная цена. Присутствующий при торге шофер посчитал завышенную цену подлинной и предложил имеющей ключи и хорошо знающей расположение мебели в доме матери совершить кражу.–
Полковник говорил четко, уверенно, как лекцию читал. Под конец перешел к главному.
— Я убежден, что кража связана не только с материальной привлекательностью артефакта, тем более, Омаровой он пообещал, что поможет продать, но деньги все ей отдаст. Сам он хотел не денег, а хотел причинить вам ущерб. Это преступление тесно связано с другим: с взрывом во 2-ом Краснинском переулке. Омарова призналась, что сын приезжал в Смоленск и не прошлой неделе — как раз когда произошел взрыв. В Вонлярово к ней только заехал, взял ключи от ее смоленской квартиры, жил три дня в Смоленске. Покушение на Муркина преступник организовал, чтобы подставить вас. Он знал о вашей драке в офисе и использовал ее. Но зачем ему сажать вас в тюрьму? За что он мог вас так сильно ненавидеть? Каковы причины преступления? — Здесь полковник опять сделал длительную паузу. Кружков молчал. — Возможно, это болезненные воспоминания детства. Мы выяснили, что первый муж Омаровой, отец Геннадия Челяпина, получил реальный срок за допущение аварии на Металлургическом комбинате. Не имел ли ваш отец отношения к аварии, в результате которой был осужден отец Геннадия? Это случилось в 1968 году.
Кружков (он побледнел, но сохранял внешнее спокойствие) кивнул.
— Да. Мой отец был в то время директором комбината. Я в том году поступил в институт, учился на первом курсе, однако об аварии знал. Мой отец погиб вскоре после завершения следствия. Официальная версия была — от инфаркта, но мне известно, что отец застрелился. Нет-нет, ему никаких обвинений предъявлено не было. Он просто сам так решил.
33 глава. Конец шестидесятых — начало нулевых. Предыстория Геннадия Челяпина.
До семи лет Гена Челяпин жил в Челябинске. Мать окончила биофак, стала учительницей. Отец к педагогике отношения не имел, он работал инженером на Металлургическом комбинате. В ноябре 1968-го на комбинате случилась авария, отец был начальником смены, его признали виновным.
Он был осужден на длительный срок, но в колонии уже через два года умер— сообщили, что от сердечной недостаточности. Мать завербовалась на работу в Казахстан, а ребенка оставила матери покойного мужа, то есть бабушке.
Бабушка Гену жалела, еще больше жалела своего сына. Что сына осудили неправильно, она не сомневалась и часто об этом внуку рассказывала. Она была убеждена, что посадили ее сына как «стрелочника», да и загубили в тюрьме быстро, чтоб правды не рассказал. А виноваты были «начальники», и директор Кружков, прежде всего. Гена с детства эту фамилию запомнил и возненавидел. «Богатые всегда лазейку в законе найдут, — говорила бабушка — найдут кого вместо себя подставить». Смерть директора завода бабушка тоже интерпретировала не в его пользу: «Ишь, застрелился, зато семья как сыр в масле катается, и позора никакого. Ты после смерти отца бедно живешь, а его сын такой же начальник будет».
До аварии Челяпины жили хорошо, ребенок часто вспоминал те годы с тоской. На выходные втроем, вместе с мамой, уезжали в пансионат, там катались на лыжах, а летом в горных речках рыбу ловили.
Когда отца забрали, изменилось все. Мать постоянно плакала, ходила куда-то «хлопотать», собирала посылки. Гену отдала в сад на «круглосуточное» и забирала только на выходные, потом вовсе к бабушке в поселок отвезла. Там он и в школу пошел. Мать вначале приезжала к нему, потом завербовалась работать в Казахстан. Письма приходили все реже. Бабушка сказала, что мать замуж вышла. Генка был уже большой, отнесся к этому равнодушно. После седьмого класса он стал шоферить на производстве, а когда бабушка умерла, перебрался в Сургут. Пытался создать свою семью, но не выходило. Он никому не верил. Ему казалось, что все девушки ищут только богатых, и если какая-то обращает на него внимание, так это потому что зарплата хорошая — он быстро стал одним из лучших шоферов комбината.
Когда фирму купил Кружков, увольняться не стал. Легко согласился стать его личным водителем. Это было хорошее предложение, Челяпину завидовали: начальника возить — не трубы через болото волочить, да и Москва не Сургут. От помощи шефа в приобретении московской квартиры Геннадий отказался, сам однокомнатную купил. Не хотел он от сына Кружкова помощь принимать. Он уже тогда обдумывал месть. Убить босса было легко, но он решил, что не убьет, а посадит. Пусть младший Кружков испытает те страдания, которых избежал старший — не только гибель, но и позор, пусть поживет и помучается.
Все это оформлялось в его голове медленно, не специально, как бы в промежутках между обычной жизнью. А в обычной жизни он оставался удобным для босса служакой: умело и осторожно водил, ухаживал за машиной, заваривал кофе, мог и разговор поддержать.
34 глава. 9 июля 2019. Поворот в деле.
Когда Кружков вышел из кабинета, он почти нос к носу столкнулся с Растихиным и Сипягиным. Они пришли на допрос и ожидали у двери.
— Петр Алексеевич, здравствуйте! Отстрелялись?! — увидев шефа, радостно воскликнул Сипягин.
— А мы с Владом за вами, по проторенной дорожке! — добавил Растихин. — Геннадий тоже должен подойти. Он сегодня один гуляет, город смотрит…
Тут Растихин осекся, потому что слишком непривычно выглядел Петр Алексеевич, буквально отшатнувшийся от него при этих словах. «Что там могло случиться?» — с тревогой подумал Евгений и пропустил к двери Владислава: «Иди первый».
Кружков и впрямь находился в необычном состоянии. Для него было большим потрясением вспомнить вновь об обстоятельствах гибели отца и, главное, оказаться перед лицом последствий унесшей его в могилу трагедии. Эти последствия он впервые осознал. Он только теперь понял: загадочное самоубийство отца — это поступок человека, не сумевшего перешагнуть через обстоятельства, в которых он не был виноват, но к которым оказался трагически причастен.
После допроса голова была, как в тумане. Когда вышел на улицу, понял, что не дойдет до гостиницы, надо где-то посидеть. Через дорогу располагалась аллея со скамейками, а за ней сквозь деревья проглядывала крепостная стена. Это начинался Лопатинский сад, или Парк, как здесь называли. Одна его аллея идет параллельно Дзержинской и находится уже за Крепостной стеной. Кружков перешел через дорогу в неположенном месте (визг плафона на миг оглушил улицу), добрался до скамейки и сел. За спиной шуршали машины, впереди, за редкими деревьями — водяной ров и стена. К сожалению, Потапов оказался прав. Обстоятельства требовали осмысления. Он достал смартфон и нажал «Потапов».
— Я был в полиции, говорил с Полуэктовым, — сказал он. — Сижу в аллее тут рядом. Вы оказались правы.
Услышав его каменный, как бы неживой голос, Потапов откликнулся четко и тоже суховато.
— Я сейчас к вам подойду. Вы не против, если Лелю позову?
Через пятнадцать минут с разных концов аллеи появились почти одновременно Потапов и Шварц.
Потапов уже был в курсе событий и фактов, о которых Кружков узнал сегодня от Полуэктова. Бывший участковый, а ныне пенсионер, известный в полицейских кругах родного города как незаурядный сыщик, был негласно допущен полковником к ведению этого дела. По сути, предложенная Потаповым идея подставной продажи иконы и привела к открытию важных данных о близкой родственной связи Челяпина с Омаровой. Факт их родства позволил выйти на повод преступления, а точнее, цепи преступлений (кража из церкви креста, организация взрыва, повлекшего человеческие жертвы, и кража иконы). Открылись и события, указывающие на причину личной ненависти Челяпина к Кружкову. Новым для Потапова в пересказе допроса было только воспоминание Петра Алексеевича о косвенной причастности его покойного отца к трагедии семьи Челяпиных. Чего-то подобного Потапов и ждал, к этому воспоминанию и подталкивал бизнесмена.
Сейчас Петрович и Леля понимали: их новый друг после пережитого находится в заторможенном состоянии, не очень хорошо соображает. Было очевидно, что Петр Алексеевич еще не оправился от шока.
«Как бы его привести в норму, — размышляла Леля. — Он человек трезвомыслящий, должен быстро в норму приходить. Надо на логику его отвлечь, на факты».
— Итак, что мы имеем? — сказала она. — Кража иконы расследована и доказана. Челяпин вступил в сговор со своей матерью ради этой, как он думал, представляющей очень большую материальную ценность вещи. Имели ли место другие побуждения для кражи? Они вполне возможны, однако не доказаны. Если конкретно, мы знаем, что у Челяпина были основания ненавидеть Кружкова и желать мести, но нет доказательств, что кражей иконы он хотел отомстить. А нам именно этот мотив важен для дальнейшего расследования. Ведь наша гипотеза: кража креста и взрыв были организованы для осуществления мести, а проще говоря, чтобы подставить вас, Петр Алексеевич.