После того, как выпили и опять похвалили прекрасные телячьи котлеты Елены Семеновны, Таисия Кирилловна сказала.

— А я рада, что с крестом справедливо дело решилось. Он, конечно по праву принадлежит музею «Русская старина», именно для этой коллекции был куплен княгиней сто десять лет назад. И Петру Алексеевичу, конечно, огромное спасибо — во-первых, что разыскал в Канаде и выкупил, а во-вторых, что нашему музею передал.

— А ведь пропажа креста из дома Тенишевой так и не расследована! — ответил Кружков. — Я вот часто думаю: как он к канадцу попал? Этого мы наверно, никогда и не узнаем.

Тут неожиданно возразила Кристина.

— Почему же?! — И гордо добавила. — Я расследовала! Я три месяца изучала материалы о жизни княгини и ее ближнего круга в России и в эмиграции. Все раскопала и поняла. Могу Вам сейчас прочесть свои записи. Хотите?

— Да, очень хотим! Интересно! — Закричали все. И Кристина развернула свои бумаги:

Малое Талашкино возле Сен-Клу. Разговоры в гостиной и другие дела.

Лето во Франции обычно жаркое. В тот солнечный июльский день 1925-го года, в местечке Вокрессон, рядом с городом Сен_Клу, что расположен в западном предместье Парижа, в доме княгини Тенишевой, собрались гости. Все это были свои, близкие люди, в Сен Клу они приезжали часто, но в этот день был особый повод: день рождения Марии Клавдиевны.

Виллу с садом в Вокрессоне Тенишева приобрела уже давно. Продала свою парижскую мастерскую с мезонином на авеню Дюкен, — и купила двухэтажную виллу под названием Ирис-коттедж, в предместье. К этому времени у нее возникли проблемы с сердцем, был необходим свежий воздух, да и привыкла она жить за городом. А Вокрессон весь зеленый, с парками и садами. Вокруг приобретенного дома имелся небольшой садик с ягодником, деревья шелестели за окнами, и это напоминало любимое Талашкино. В двухэтажном этом доме они и поселились, по-прежнему вчетвером: Тенишева, Святополк-Четвертинская, Лидин и Лиза Грабкина. В небольших комнатах поставили ту же мебель, которую Лидин еще при первом бегстве, в 1905 году, привез из Талашкина — резные стулья, шкафы с фигурками из талашкинских мастерских, картины — и комнаты стали казаться совсем маленькими. Зато в остальном похожими на талашкинские. Большую часть гостиной занимал рояль. Сегодня по случаю дня рождения здесь ожидался наплыв гостей, и комната казалась тесноватой, хотя прийти должны были менее десяти человек, только свои. Готовила для гостей Лиза Грабкина — когда-то няня, потом горничная, потом подруга Тенишевой, — она возилась сейчас в кухне, а встречала гостей княгиня Святополк-Четвертинская.

— Вера пришла с дочерьми!

Девочки Веры Рябушинской двенадцати и тринадцати лет впервые приехали к Марии Клавдиевне, «тете Мери», как звала ее мама. Тетя Мери сидела в кресле. Она была в темном платье, худая и очень бледная, но даже в скромной обстановке было очевидно, что это очаровательная светская дама, привыкшая находиться в центре внимания, среди людей, признающих ее превосходство. Возле нее сидела небольшая черная собачка, французский бульдог. Ее звали Буль — в честь того, первого, талашкинского Буля. Мария Клавдиевна тотчас стала развлекать внучатных племянниц: показала им художественные поделки, которые создавала сама, и подарила каждой по деревянному, украшенному эмалью, ножу для разрезания книг — эти ножи с красочным изображением церкви она делала на заказ; их охотно покупали модные магазины: дополнительный доход был острой необходимостью. Возможно, поэтому ее подруга Киту, княгиня Святополк-Четвертинская, посмотрела на дарительницу неодобрительно. Но послышался звук колокольчика, и Четвертинская поспешила в переднюю.

— Вячеслав с семьей, — объявила она вернувшись.

— Не беспокойся, Киту: можно просто добавить в суп воды. — шутливо обратилась к ней Тенишева. Она уловила волнение подруги: хватит ли угощения, ведь гости пришли с детьми — Вячеслав Вячеславович, сын мужа Марии Клавдиевны от первого брака, как и Вера, привел детей на ее день рождения. Киту также ответила шуткой:

— Вера воспитала детей на шампанском и шоколаде; они суп не едят.

Четвертинская иногда подкалывала Веру, но с Вячеславом так себя вести не смела, да с ним и не прошло бы.

Вслед за Вячеславом приехали Оболенские — соседи по Талашкину, они теперь тоже жили во Франции. Затем вышедшая встретить гостя княгиня Четвертинская вернулась со словами:

— Николай Константинович Рерих.

Рериху именинница особенно обрадовалась: он был самый дальний гость, в нынешнем году вместе с женой жил в Индии. К счастью, именно в это время у него нашлись дела во Франции и еще месяц назад он предупредил княгиню о возможности встречи. Путешественник сразу оказался в центре внимания.

Вскоре всех пригласили в столовую, это была комната напротив гостиной, с большим столом. Прислуживал гостям Лидин. Дети очень скоро отправились в сад, затеяв там игры.

Присутствующие были давно и близко знакомы, многие связаны родственными узами: Вера Рябушинская с дочерьми, князь Вячеслав Вячеславович Тенишев (сын Вячеслава Николаевича от первого брака) с женой и дочерью. Эмигрировав из России, они поселились в разных уголках Франции, но к Тенишевой приезжали довольно часто. Семья Веры Рябушинской жила в небольшом городе на юге Франции (жизнь в Париже была им не по карману), Вера Сергеевна, как и муж, работала: читала циклы лекций о русских музыкантах — Чайковском, Рахманинове, Стравинском, — писала в Парижские журналы статьи о русской музыке, организовывала вечера русской культуры не только во Франции, но и в Англии, и в США. Вячеслав Тенишев служил бухгалтером в большой частной фирме, где его очень ценили. Одно время он с семьей жил в мастерской Марии Клавдиевны, а потом наезжал при случае в Ирис-коттедж — даже чаще, чем к матери, которая тоже была жива. У Оболенских, также проживающих ныне в небольшом французском городке, с Марией Клавдиевной сохранились прекрасные отношения — как в давние, «талашкинские» времена. Они по-прежнему оставались добрыми соседями.

За обедом поначалу просто делились новостями. Рерих закончил свой начатый еще в гостиной рассказ об Индии, о своих новых идеях, об увлечении индийской философией. Слушали его очень внимательно, готовы были слушать и дальше, Однако он остановил рассказ, обратившись к имениннице, — спросил Марию Клавдиевну о новых эмалях.

В свое время, вскоре после переезда Тенишевой во Францию, Рерих, который проживал в то время в США, помог ей наладить связь с модными магазинами в Америке. Княгиня стала изготовливать мелкие художественные вещи на заказ — ножи для разрезания страниц, пуговицы, пряжки, рамки… Это было существенное материальное подспорье. После эмиграции средства княгини значительно уменьшились и стали необходимы дополнительные поступления. Творчество Тенишевой знали в местных музеях и художественных обществах, ее работы охотно покупали.

— В общем, дела идут неплохо. У меня даже появились две ученицы! — заключила княгиня свой рассказ. — Теперь ты, Вяча. — обратилась она к пасынку. — Все ли благополучно с работой? Ты в той же фирме?

— Да, конечно. В фирме ко мне прекрасно относятся, зачем же искать другое место… А какой концерт я слушал позавчера!

Вячеслав Тенишев, как и отец, обожал музыку. Он был завсегдатаем театров и большим ценителем классики. Билеты брал всегда на галерку. Сейчас он восторженно поделился впечатлениями от концертов.

Вера рассказала о своих выступлениях в качестве музыкального лектора. Она недавно вернулась из Англии, где читала цикл лекций о русских музыкантах. Интересующихся русской музыкой там было много, и не только русские эмигранты.

— Да, вы знаете, кого я там встретила?! — вдруг воскликнула Вера — Вот это будет интересно, особенно Мери, это нужно непременно рассказать!

— Кого-то из общих знакомых? — спросила Тенишева без удивления.

— О да! Вы должны ее помнить! Мы приезжали в Талашкино с ней не раз. Помните ли вы мисс Роджерсон?

Мария Клавдиевна подняла брови.

— Мисс Роджерсон? Припоминаю… Она фотографии всегда проявляла.

— Эта англичанка была когда-то гувернанткой Надин и осталась у Рябушинских служить! — воскликнула Киту и прикусила язык: про свояченицу Веры Сергеевны, Надежду Павловну, упоминать не следовало. Надя Рябушинская уезжать из России отказалась, она получила профессию врача, была увлечена работой, считала себя нужной… Несколько лет они с Верой переписывались, но потом переписка прервалась. Дошли слухи, что Надя арестована и находится на Соловках, но слухи могут быть и ложными…

— Кстати, Вера, нет ли известий о Наденьке? — спросила Тенишева.

Вера покачала головой.

— К сожалению, нового ничего не узнала. Но я надеюсь, Бога молю за нее. Она ведь врач, а врачи везде нужны, работает, надеюсь, там в лазарете. — Вера замолкла, но быстро справилась с собой.

— О чем я говорила? Мисс Роджерсон… Представляете, я ее встретила в Англии!

— Ну и как же мисс Роджерсон поживает у себя в Англии? — спросила Киту. — Она ведь, помнится, еще до войны уехала из России?

— До войны, в 1910-м, кажется, году. Мы ей не отказывали, захотела сама уйти. Ну, мы новую англичанку нашли, не в этом дело…