Я тряхнул головой, в которую моментально вступила боль (лучше бы я этого не делал).

– То есть, доктор, мне не грозит стать деревом?

– Другого диагноза у меня нет, но я барменша, а не психиатр. Хотя на учет тебе встать не помешает.

Я на полусогнутых подлез к окну. Отсюда, как на ладони, открывался вид на церковь. Там одиноко стоял отец Джефферс.

– Чем он занимается? – заинтересовался я.

– Ничем, – ответила Крис. – Я услышала, как он уходит, через пару минут после звонка внизу. Он там уже с полчаса.

– В ожидании…

– Спроси чего полегче.

Неуверенный, надо ли мне знать ответ, я пошел в ванную. Сюда, видимо, тоже давно никто не забредал. В целом чисто, а по виду музей. Белый кафель, строгое зеркало, аккуратно сложенное махровое полотенце на перекладине, белая раковина, штатив душа… Убедившись, что последний функционирует, я осторожно разделся. Синяков было множество, но под теплыми струями они саднили уже меньше, а вид каждого из них придавал бодрости. Они как будто подмигивали: ничего, до свадьбы заживет!

Я уже вышел из душа и неторопливо одевался, когда меня резко окликнула Кристина:

– Быстро сюда!

Мы припали лицами к стеклу. Вначале на улице я прерывисто различал сквозь деревья лишь одну фигуру – худощавого мужчину в костюме. Он не шел, а бежал посередине дороги. В какой-то момент этот человек наконец перешел на шаг, а потом приостановился и круто обернулся. А затем снова побежал.

– Это, случайно, не парень из больницы? – неуверенно спросила моя подруга.

– Он самый, – признал его я. – Билли. А смотри, кто там еще!

За ним по тротуарам с обеих стороны улицы следовали двое, как пастухи за бычком: женщина в черном плаще, из-под которого проглядывало красное платье, и мужчина в белой сорочке и джинсах.

– Лиззи, – определил я. – И вон того парня я тоже уже видел.

– Мне кажется, это Медж, – рассудила Крис.

На момент нашего выхода из дома Лиззи с тем парнем сумели-таки подогнать Билли ближе к церкви. Он все еще брыкался – без агрессии и злонамеренности, а просто от безудержного энтузиазма. Как впервые «нюхнувший пробку» подросток, которому в данную минуту все кажется бесконечно классным, лучше не бывает. А еще ему кажется, что все остальные тоже должны – просто обязаны – ощущать себя так же клево. Временами Билли игриво наскакивал на своих пастухов – ни дать ни взять сорвавшийся с привязи резвый телок! – как будто собираясь дать деру вверх по улице, после чего, по-птичьи раскрылив руки, закладывал обратный вираж. Удирать на самом деле он, похоже, не собирался, будучи вполне доволен там, где находится. Судя по его виду, сейчас он был бы безраздельно счастлив везде, где бы ни очутился.