– Так, по-вашему, Райнхарт сколотил себе шайку призраков, которые воруют для него всякую дрянь? – решил я немного сменить тему.

– Да. Эти души – или «друзья», как они обычно себя называют, – находятся в моральной опасности. Многие могут все еще находиться здесь в результате, как бы это сказать, недостатков в своей жизни. И поощрять их на дальнейшие низменные деяния – значит обрекать их на неизбывное проклятие. Причем обрекать сознательно. Допустить такое я не готов.

– Как лицо, недавно поимевшее в этом плане опыт, – сказал я, – смею предположить: вариантов противодействия Райнхарту у вас немного. Если только вы будете крепки не только верой, но и кое-чем другим, может, и менее для вас привычным, но более действенным.

Мой собеседник потянулся к угловому столу, выдвинул его ящик и достал пепельницу:

– Вот, досталась от предшественника. Только откройте, пожалуйста, окно.

– Ух ты! – заценил я. – А как вы догадались?

– Людские чувства и желания зачастую зримы, – сказал священник. – А бывает, что и осязаемы. Это именно то, что я все это время пытаюсь до вас довести.

– Чего я все еще не понимаю, – сказала Кристина, – это почему некоторые из друзей работают на Райнхарта.

– Его основной контактер среди них – это тот самый Гользен. Время от времени многие из тех душ силятся превзойти друг дружку, приподняться в своем авторитете. Стремление в целом положительное. Вот только у Гользена оно приобретает… иную окраску.

– Иную в каком смысле?

– Как бы это сказать, хулиганскую. У душ в отношении себя бытует широко распространенное заблуждение. Самообман насчет «умозрительных друзей» – тот самый, о котором Лиззи рассказывала Кристине. К сожалению, она сама в него верит. Как и многие другие из их круга. Так вот, Гользен это заблуждение беззастенчиво эксплуатирует, так же, как и другие мифы и легенды, что за годы укоренились в их среде. В том числе и миф о земле обетованной.

– Как, – рассмеялся я, – у мертвых есть свои верования?

– Соберите вместе всего троих, и уже к концу вечера их отношения будут основываться не на наглядном, а на чем-то предположительном.

– Ну а если они все же те самые, умозрительные? – спросила Крис. – Или вы прямо-таки убеждены, что нет?

– Свои убеждения я вам уже изложил, – сказал священник, вставая. – У меня есть свободная комната. В ней никто никогда не жил, так что там довольно пыльно, но тем не менее милости прошу.