Ну да ладно. Его имя мне известно. Расплаты ему не миновать. Возможно, она нагрянет по официальным каналам. А может, и помимо них.

Вместе с тем, как в голове у меня стало проясняться, я начал сознавать присутствие на улице и других людей. Увидел того парня, Дэвида, рядом с какой-то женщиной (Кристина пояснила мне, что это его жена Доун). К Дэвиду бочком, застенчиво, приблизился Медж, и Доун, оставив их вдвоем, отошла туда, где сидели мы.

Пауза была долгой и полновесной, как между двумя давным-давно знакомыми людьми, которые встретились снова и теперь пробуют замостить разрыв шириной в сотни лет, но глубиной всего в ладонь.

– Это я так представлял слово «имидж», – сказал Дэвид, словно отвечая на вопрос. – Сокращенно.

– Ну ты и грамотей, – хмыкнул Медж.

– Извини. Мне лет-то было всего ничего! А вообще надо было выдумать имя получше. Ты определенно заслуживал большего.

– Да я уж привык, – сказал Медж. – Пусть лучше так, чем совсем без имени.

С минуту оба неловко молчали.

– Тебе необязательно было это делать там, наверху, – сказал Медж. – Подхватывать меня за руку.

– Я знаю.

– Да нет, я не про то. Я бы, если бы упал, все равно не умер.

– Это не значит, что людям надо давать падать.

Медж кивнул. Они впервые открыто поглядели друг другу в глаза.

– Ну что, Дэвид, – сказал его воображаемый друг. – Пора прощаться.

– И куда ты теперь?

– Не знаю. Могу на время податься в Странники. Посмотрю, попробую. На одном этом городе свет клином не сошелся. Вокруг огромный-преогромный мир. Да, он несовершенен. Но он есть.

– Мы увидимся снова?

– Ты этого хочешь?

– Хочу.