– Ну тогда может быть.

Дэвид смотрел, как Медж уходит вверх по улице. Вот он поравнялся с той долговязой троицей возле машины Доун. Там он приостановился и вдруг метнулся в их сторону. На миг он сделался ярче, живее, а они исчезли. Затем на углу Медж ненадолго остановился еще раз, о чем-то коротко переговорив с приземистым лысым человеком в полосатом костюме.

За угол они повернули уже вдвоем, словно условившись какое-то время держаться вместе.

Кристина посмотрела на Доун.

– Значит, Дэвид у вас писатель?

– Да, – ответила та гордо. – У него скоро выходит роман.

– И хороший?

– Замечательный. А продолжение будет еще лучше.

– А ребеночка когда ждете?

– Ребеночков. Пока зреем. Я сама уже дождаться не могу. Дэвиду будет так хорошо снова иметь вокруг себя полноценную семью. Ему нужны корни, чтобы его не уносило, как тот летающий остров.

– Получается, у него, кроме вас, никого?

Доун покачала головой.

– В семье он был единственным ребенком, а родители у него вот уж несколько лет как погибли в аварии. Для него это была ужасная трагедия. Авария, кстати сказать, случилась по их вине. Правда, те люди, что ехали во встречной машине, говорили, что вроде как видели кого-то на дороге перед самым столкновением. И что отец Дэвида, резко повернув, чтобы его не сбить, не справился с управлением. Но этого кого-то так и не нашли, а Дэвид всецело уверен, что ДТП произошло по вине отца.

– А где был в это время сам Дэвид?

– Здесь, в городе.

Было видно, как Крис раздумывает. У себя в уме (это я за ней знал) она сейчас видела дверцу – ту, что открывается на вещи, прежде ей неизвестные. Ей сейчас наверняка хотелось разузнать, как далеко готов пойти друг ради своего реального прототипа из страха, что может его потерять, и знает ли вообще реальный человек, что может проделываться от его имени, а затем жить с этим всю свою оставшуюся жизнь.