Он взглянул на меня с нескрываемым любопытством.

– Уже? Твоей маме понадобилось на это целых пять недель.

– Маму отстраняли от работы?!

Мистер Джонс улыбнулся и жестом предложил мне сесть.

– Если я правильно помню, по меньшей мере дважды. Она тоже была довольно… упряма. – Он помолчал немного, глядя куда-то мимо меня и Софии, точно видел перед собой маму. – Но имей в виду, интуиция её никогда не подводила.

Во мне зародилась крохотная искорка надежды. Я подалась вперёд.

– Так вы можете отменить моё отстранение?

– Нет, – отрезала София. – Профессор недвусмысленно дала понять, что…

Мистер Джонс вскинул руку:

– Спасибо, мисс Солоков. Дальше я как-нибудь сам разберусь.

Она явно рассвирепела, но кивнула и удалилась, закрыв за собой дверь (несколько громче, чем требовалось).

Мистер Джонс несколько мгновений разглядывал меня в благожелательном молчании. А потом наклонился через письменный стол:

– Хочешь добрый совет от старого ворчуна?

– Разумеется.

– Не выказывай своё презрение к правилам так… откровенно. Когда тебя примут обратно, улыбайся, кивай и кланяйся. Демонстрируй, что усвоила урок. Сумеешь?

– Наверное…

Он улыбнулся:

– Вот и славно. Можешь идти.

Я выудила из кармана пейджер и протянула ему.

– Наверное, нужно это вернуть?

– Нет, оставь себе. Уверен, при твоих похождениях он понадобится тебе очень скоро.

– Спасибо.

Я поднялась. Телефон на его столе зазвонил. Мистер Джонс подал мне знак подождать.

Звонок оказался коротким. Мистер Джонс только и сказал:

– Понятно. Я ей передам.

И положил трубку на место.

– Встретишься с подругой у передней двери.

– Спасибо, – повторила я. – Не только за… – Чуть не разревевшись, я так и не смогла закончить фразы.

– Знаю, моя милая, знаю. Пожалуйста.

Брианну я нашла у двери. Только без вещмешка.

– А где твоя сумка?

– Конфисковали.

– О нет! Прости, пожалуйста.

Она пожала плечами:

– Там всё равно не было ничего невосполнимого.

Я тут же подумала о мамином ключе – такого мне больше не найти.

Дверь открылась сама собой, хотя ни Брианна, ни я к ней даже не прикоснулись.

– Нам лучше идти, – заметила я, показывая на видеокамеру над головой. – Подозреваю, они следят, чтобы убедиться, что мы и правда ушли.

Брианна показала камере язык.

– Перестань! – остановила её я. – Я всё ещё надеюсь когда-нибудь сюда вернуться.

– Они это заслужили. Снобы!

Возражать я не стала. Конкретно сейчас я была зла на Гильдию, на Софию и особенно на профессора. Они не слушали ни единого моего слова – и теперь никто не расследует склад с взрывоопасными материалами. И они отобрали у меня ключ… Хотя, если уж говорить начистоту, на себя я тоже злилась. Я загубила такую возможность!

Мы молча шагали по тоннелям. Близ Мраморной Арки я порывисто обняла Брианну.

– Ой, кстати, ты пойдёшь завтра смотреть фейерверки? – спросила она. – Мы с Лиамом собираемся. Может, присоединишься? Хоть отвлечёшься немного после всего этого.

Я покачала головой:

– Не думаю, что из меня сейчас выйдет хорошая компания.

Она сжала мне руку.

– Ну да, понимаю. Но дай нам знать, если вдруг передумаешь.

Я вздрогнула, как будто кто-то уколол меня булавкой. Вот чего я лишусь, если мы переедем в Корнуолл. Сколько времени потребуется на то, чтобы завести таких друзей, как Брианна с Лиамом? Я уже знала ответ – таких, как они, больше нет.

Брианна зашагала в сторону Кадоган-плейс. Я проводила её взглядом. После минутного размышления я поняла, что сейчас надо побыть с мамой.

Я дождалась автобуса номер семьдесят четыре и села, глядя, как за окном проплывает Лондон. На душе становилось всё мрачнее. Только что меня приняли в ряды Гильдии как самую юную Привратницу во всей истории, а теперь я – снова никто. Ситуация куда хуже, чем раньше, когда я не подозревала о существовании Гильдии, поскольку теперь-то я знала, чего лишаюсь. Я успела лишь краем глаза взглянуть на место, куда бы могла вписаться, – место, где ценили талант к решению головоломок и расшифровке кодов.

Включив телефон, я обнаружила три пропущенных сообщения от Лиама:

Я ответила:

Лиам отозвался немедленно:

До меня дошло, что он думает, будто меня исключили из школы. Даже через экран телефона я почувствовала, что мой друг в панике.

Я сунула телефон в карман и снова задумалась, какой станет моя жизнь, если мы из-за папиной работы переедем в Корнуолл. Без Брианны. Без Лиама. Без Лондона. Без Гильдии Привратников. Хотя Гильдии-то я уже и так лишилась, верно? Я вспомнила слова Уоллеса Джонса. Маму, мол, тоже отстраняли. Но её-то приняли обратно. Как она этого добилась? Могут ли и меня принять обратно?

До ворот Бромптоновского кладбища автобус ехал около получаса. Я побрела по знакомой тропинке к маминой могиле. Добравшись до места, стёрла с каменного надгробия наросший мох. Надгробие лежит горизонтально – как маленькая кровать. Книга, которую я оставила в прошлый раз, исчезла. Я надеялась, что кто-нибудь ей порадуется. Присев на камень, я стала рассказывать маме про события последних дней, в том числе и про папино рабочее предложение.

– …ну и понимаешь, мам, я не хочу ехать. Но для папы это было бы просто здорово, и я, наверное, эгоистка, раз мечтаю остаться в Лондоне. Но, как бы то ни было, из Гильдии сейчас я отчислена… – Я вздохнула. – Всё это очень утомительно! Приходится думать о том, кто и что замышляет против меня, вместо того чтобы просто заводить друзей и делать домашку.

Я помолчала, не в силах припомнить, когда в прошлый раз делала домашнюю работу. Ну и ладно! Разве мало других вещей, которыми можно заняться!

Я легла на нагретый солнцем камень и закрыла глаза – так образ мамы становится ярче. Я без труда представляю её в черепаховых очках и твидовой юбке. Она всегда выглядела просто потрясающе.

Я чувствовала, как она гладит меня по волосам.

– Всё хорошо, солнышко, – говорит она. – Ты не в ответе за всех остальных. И если хочешь, можешь просто сдаться. – Она помолчала секунду-другую и прибавила: – Но только убедись, что хочешь именно этого. Не уверена, что моя Агата будет счастлива, став такой же, как все.

Открыв глаза, я ещё несколько минут чувствовала мамино тепло. Камень в груди уменьшился до крохотного камешка. Я всё поняла. Мама разрешила мне бросить расследования – хотя бы временно – и просто быть самой собой. Но она права: мне всегда необходимы ответы – точно так же, как необходим кислород, чтобы дышать.

Я вернулась на автобусе к Мраморной Арке и прошла через парк в коттедж. Уже начало темнеть, но папа ещё не вернулся. Я набрала себе ванну с пеной и залезла в неё с томиком «Пуаро ведёт следствие». В компании детектива-бельгийца мне всегда становится легче.

Телефон я включила, только вернувшись в спальню и натянув пижаму. На экране появилось сообщение от Лиама:

Я написала в ответ:

Я снова отключила телефон и легла в кровать, уставившись в небо через потолочное окно. Неужели всего две ночи назад я увидела в нём конверт от Гильдии Привратников? Две ночи назад, когда я всё ещё мечтала стать Привратницей и выяснить, что случилось с мамой!

Вскоре папа вернулся домой. Он выглядел немного рассеянным. Мне тоже не хотелось разговаривать. Мы поели перед телевизором, и я вернулась к себе, где снова улеглась на кровать, поглощённая своими мыслями.

Я так и заснула, гадая, что было бы, останься я в рядах Привратников, не пропади мамины архивы и не загуби я всё с самого начала.

11. Наперегонки со временем

11. Наперегонки со временем

В воскресенье утром я проснулась несчастнее некуда. Часы показывали восемь утра – я проспала больше тринадцати часов. Телефон пискнул, уведомляя о сообщении от Брианны, но я решила, что прочту его попозже. Настроения идти смотреть фейерверки по-прежнему не было. Я села и засунула ноги в шлёпанцы.

– Мяу! – Оливер поднялся на ноги в кресле возле моей кровати. А я даже не заметила, что он тут.

– Привет, малыш. Ну что, пойдём вниз и поищем, что у нас есть на завтрак? Может, найдём дохлую мышку? Или твоё любимое блюдо – подбитую птичку?

Когда Оливер был помладше, он постоянно ловил маленьких птичек и грызунов и тащил их домой в подарок маме. Она всё испробовала, чтобы отучить его от таких проявлений любви, но тщетно. Теперь он повзрослел и стал не таким кровожадным. Нельзя сказать, чтобы я скучала по его старым привычкам.

Я натянула халат, и мы отправились вниз, на кухню. Через окно мне было видно папу – он копался в нашем личном садике, пропалывал клумбы и подвязывал цветущие растения. Как закончит, примется подрезать живую изгородь и косить лужайку. Папа не умеет сидеть без дела.

Когда я покормила Оливера и стала замешивать тесто на блинчики, телефон запищал, сообщая о новой эсэмэске. Я взглянула на экран. Это от Лиама:

Неужели он готов ради меня пропустить большой салют? Я написала в ответ:

Он отозвался немедленно:

Я не удержалась от смеха. Никто не умеет смешить меня так, как Лиам. Я напечатала в ответ: