– Да, мадам, разумеется. Сейчас я завален работой, но если вы пришлёте письмо по электронной почте…

– Ой, только не это! – я выдавила из себя смешок. – Видите ли, я не признаю современной технологии…

– Что ж, тогда дайте мне ваш номер теле фона…

– Может, я сама к вам заскочу? В семь я буду выезжать по делу и могу зайти к вам по дороге…

– Нет! – В голосе его снова звучала откровенная паника.

– Хорошо. Тогда не буду вас сегодня больше тревожить. Позвоню как-нибудь в другой раз, чтобы назначить удобное время для встречи.

– Благодарю вас, леди Валерия. Буду ждать встречи. Приношу глубочайшие извинения, но сегодня вечером я и в самом деле занят. – И он повесил трубку, даже не попрощавшись.

Похоже, у Сэма Коэна действительно какие-то неприятности. Однако на телефонные звонки он отвечает. Я задумалась, уж не велел ли ему таинственный гость ждать какого-то важного звонка. Наверное, лорд Рэтбоун каким-то образом выяснил, что я вошла в контакт с реставратором, и теперь давит на него, вынуждая прекратить расследование.

Не прошло и минуты, как у меня уже сложился план. Надо самой заглянуть к мистеру Коэну. Это единственный способ выяснить, что же там происходит и не в опасности ли он.

Я прикинула, не позвонить ли Артуру, но вспомнила, в каком состоянии он был по дороге домой. Поддержку в вечерней операции оказать он явно не сможет. Лиам и Брианна? Я посмотрела на часы. Без четверти семь. Стоит ли вовлекать в расследование друзей? Я сидела на кровати, не зная, на что решиться, когда снизу донёсся папин голос:

– Ужин!

Ну конечно – пицца! После выпитой в штаб-квартире чашечки горячего шоколада у меня во рту маковой росинки не было – и сейчас я почувствовала, что умираю от голода. В животе заурчало, словно он только что заметил, до чего же пуст.

– Иду!

Я помчалась вниз и в дверях кухни чуть не сбила папу с ног.

– Эй! Потише! – засмеялся он. – Твоя пицца никуда не убежит.

– Прости! Ужасно проголодалась.

– Ты ела ланч?

Я покачала головой:

– Не так чтобы очень.

– Агги, надо есть!

– Прости, пап. – Я помолчала, гадая, как он отнесётся к моей просьбе. – Пап…

Он поставил на стол два стакана и посмотрел на меня:

– Да?

– Ты не возражаешь… – я набрала в грудь побольше воздуха, – если я поем не здесь?

– В смысле, у себя наверху?

Я покачала головой:

– Нет. В смысле не дома. Я вспомнила, что мне надо ещё кое-куда зайти кое-что проверить.

– Что ж… – Он тяжело опустился на стул. – Не знаю, поймёшь ли ты меня, но быть твоим отцом не так-то просто.

Я виновато улыбнулась:

– Угу, понимаю.

– В самом деле?

Я кивнула:

– Ты не знаешь, стоит ли давать мне свободу, необходимую для расследований, – или это делает тебя нерадивым отцом.

– А ты и правда понимаешь.

– Ну конечно! Но пап, ты не волнуйся – я всего-навсего хочу заглянуть к одному реставратору, а не в какое-нибудь логово преступного гения.

– Реставратор? Ну, звучит и в самом деле безопасно… Ты возьмёшь такси в обе стороны?

– Непременно.

Папа поднялся, достал из бумажника деньги и протянул мне:

– Вот, на дорогу.

– Спасибо, пап!

– И будешь очень осторожной?

Я поцеловала его в щёку:

– Всегда.

– Тебе понадобится пальто.

Он показал на кухонную дверь, где на крючке для фартука висело моё любимое красное пальто. Все следы грязи и пыли с него исчезли.

– Ты его почистил! Пап, спасибище!

– Пожалуйста. – Он критически посмотрел на мою голову: – Жаль, я не взял у тебя ещё и берет.

Я дотронулась до своей красной шапочки:

– Я и забыла, что не сняла его!

– Он весь грязный.

Я махнула рукой:

– Может, отряхну немножко перед выходом.

– Дайка мне. Почищу немножко, пока ты будешь собирать всё необходимое.

– Я уже говорила, что люблю тебя?

Он улыбнулся:

– Это корыстная любовь. Но меня устраивает.

Сэм Коэн жил в крохотном коттедже в восточной части Лондона, рядом со станцией «Бетнал-грин». От старости домик совсем покосился, побелка и дерево ссохлись или, наоборот, разбухли от времени. По бокам стояли высокие сверкающие офисные здания двадцать первого века. В голове у меня снова всплыло слово «инконгруэнтный». Но что тут не на своем месте – старый коттедж или современная архитектура?

Я не стала стучаться в дверь, а, проверив, не видит ли кто, обогнула домик, выискивая следы насильственного проникновения. И сзади и спереди окна казались целыми и нетронутыми. На задний двор можно было попасть через высокую деревянную калитку, но она была заперта. Похоже, кто бы ни напугал мистера Коэна, но в дом он вошёл через переднюю дверь.

При помощи верного набора отмычек я отперла навесной замок на воротах. На первом этаже горел свет. Пригибаясь, чтобы меня не заметили, я подобралась к окну и заглянула в щёлочку между занавесками.

На маленькой кухне за круглым столом, уронив голову на руки, сидел человек с тёмными, но уже начавшими седеть волосами. Наверное, это сам реставратор. Больше никого видно не было. Рядом с ним лежал телефон, точно он в любую минуту ожидал звонка. Когда телефон зазвонил, я чуть не подпрыгнула: я не учла, что у старых окон отличная слышимость в обе стороны. Но сейчас это работало мне на пользу.

– Самуэль Коэн, – произнёс он. Последовала пауза. Потом он коротко сказал: – Ясно. – Как же досадно слышать только одну сторону разговора! – Нет, как я уже говорил, когда вы позвонили, я ничего не слышал о дочери миссис Фрикс. Честно говоря, я вообще не знал, что у неё есть ребёнок.

Услышав своё имя, я вздрогнула. Значит, я права: реставратору начали угрожать из-за того, что я с ним разговаривала. Права я и в том, что он человек порядочный – похоже, он пытался меня защитить. Вид у него был такой бледный и хрупкий, что меня тут же пронзило осознание вины. Ведь это я втянула его во всю эту историю.

Он продолжал говорить:

– Простите, эту особу я тоже не знаю. Смит? Где она работает?.. О, понятно. Нет, она никогда ко мне не обращалась. Послушайте, у меня нет того, что вы ищете. Я просто занимаюсь своей работой. Я действительно не понимаю, чего вы от меня хотите. Обещаю, если я узнаю хоть что-нибудь – тут же уведомлю вас. Нет, я не забыл… – Он побледнел ещё больше. Я могла поклясться, что у него дрожит рука. Закончив разговор, он выронил телефон, словно тот обжигал ему ладонь.

И вот тут-то он меня и заметил. Я так увлеклась тем, что происходило внутри, что совсем забыла об осторожности – стояла, глупо таращась на него через стекло.

Он вскочил на ноги:

– Кто там?! Я вызываю полицию! – Но ничего подобного он не сделал, а открыл заднюю дверь и позвал в темноту: – Я знаю, что ты тут.

– Это я, Агата Фрикс, – тихонько произнесла я, подходя к нему. – Я не хотела вас напугать.

– Я и подумал, уж не ты ли это. – Он торопливо осмотрел садик, чтобы убедиться, что там больше никого нет. – Заходи. Очень уж холодно.

Пока он не сказал о холоде, я даже не замечала его и лишь теперь осознала, что с неба снова падают мягкие белые хлопья, тающие, стоит им коснуться моего пальто.

Я шагнула в дом и потопала ногами, отряхивая ботинки от налипшей грязи.

Мы оказались на кухне. В стену был встроен камин, но огня в нём не было. Зато работал электрический нагреватель. Было тепло и чуть душновато. Мистер Коэн в последний раз выглянул в окно, торопливо задёрнул плотнее занавески и жестом предложил мне садиться.

– Чашечку чая?

– Нет, спасибо.

Перед тем как сесть, я сняла пальто и берет и пристроила их на спинку деревянного стула.

– С твоего разрешения себе я всё-таки налью…

Он занялся чайником, а я тем временем осматривала помещение. Стол, за которым я сидела, казался очень старым и явно служил своим многочисленным владельцам не одно десятилетие. Неровные белые стены были увешаны картинами в затейливых резных рамах. На всех поверхностях стояли всевозможные статуэтки и безделушки. Совсем как миниатюрная копия музея сэра Джона Соуна.

Я так увлеклась, рассматривая всё вокруг, что не сразу заметила, что мистер Коэн тяжело опёрся на массивную раковину, всё ещё держа чайник и весь дрожа.

Я встала и забрала у него чайник.

– Присядьте. Я приготовлю вам чай.

Я выдвинула стул, и мистер Коэн без единого слова опустился на него. Оглядевшись по сторонам и заметив висящее на спинке кресла в углу клетчатое шерстяное одеяло, я сняла его и, развернув, набросила мистеру Коэну на плечи. Он благодарно кивнул и закутался поплотнее.

Я налила в чайник воды и поставила его на старинную плиту. Спички лежали рядом, я зажгла огонь и села за стол напротив реставратора.

– Вы как?

– Мне… мне никогда раньше не угрожали, – медленно произнёс он.

– Будем надеяться, больше никогда и не будут, – решительно сказала я, вытаскивая блокнот. – Вы можете что-нибудь сказать о человеке, который вам угрожал? Это он вам сейчас звонил?

Он кивнул, содрогаясь от воспоминаний.

– Я узнал голос.

– Это мужчина?

Он снова кивнул. Дрожь его потихоньку унималась.

– Да. Высокий, гораздо выше меня.

– Примерно какого роста? Пять футов десять дюймов? Шесть футов?

– Чуть выше шести футов. И крупный – широкоплечий, массивный.

Я записала это.

– А какого цвета глаза, волосы, оттенок кожи?

Мистер Коэн покачал головой:

– Он… он был в такой… – Он провёл рукой по лицу.

– …балаклаве? – подсказала я.

– Да! Поэтому лица я разглядеть не мог. Но вот ещё что… – Он придвинул к себе стопку листков для заметок и принялся рисовать – аккуратно и очень подробно. Я замерла, зачарованно наблюдая, как на листке возникает витиеватая буква «В». – И ещё он был в чёрных перчатках. – Мистер Коэн помолчал и добавил: – Я думал, он пришёл убить меня.