«Знаменитый миллионер-филантроп арестован за кражу картин
Лорд Уильям Рэтбоун арестован сегодня вечером по обвинению в умышленной торговле крадеными шедеврами живописи. Предполагают, что известный меценат и покровитель искусства вовлечён в преступную группу, подменяющую знаменитые картины современными копиями. Полиция отказывается сообщать названия похищенных шедевров, но стоимость их, по слухам, исчисляется миллионами. Лорд Рэтбоун не дал никаких комментариев по поводу предъявленных ему обвинений».
Я отдала телефон обратно Лиаму.
– Кто же тогда рассказал про него полиции? – спросил он.
– Полагаю, Артур, – ответила я. – Это же в его интересах – найти козла отпущения за собственные преступления.
– А что он сделал-то? – нетерпеливо спросила Брианна.
– Я уверена, что он как-то замешан в исчезновении Шейлы Смит. А теперь, выяснив, что она шла по следу подделок, я подозреваю, что Артур к этому тоже причастен.
– Выходит, это одна крупная сеть? – спросил Лиам.
– Да. Похоже, Шейла обвинила кого-то в подделке картин – а может, рассказала о своих подозрениях кому не следовало, думая, что ей помогут. Но вместо этого ее похитили – скорее всего, по дороге домой из местных магазинчиков в прошлую пятницу после работы.
– Ты, кажется, совершенно уверена, что всё так и было, – заметила Брианна.
– После этого меня тоже похитили, – продолжила я. – И пока мы с Артуром были заперты в амбаре…
– Постой! – перебил Лиам. – Тебя похитили?! И ты что, не собиралась нам об этом рассказать?!
– Ну я же сейчас рассказываю! В общем, похитители пытались нас запугать, чтобы мы прекратили расследование. Но вдруг на самом деле Артур их знал и всё представление было разыграно для меня одной? – Я стала вспоминать похищение. Казалось, это случилось много дней назад.
Мы все немного помолчали. А потом Лиам сказал:
– Агата, по-моему, ты должна позвонить Артуру.
– Что? Зачем это? – нахмурилась Брианна.
– Потому что сейчас она ещё может притвориться, будто не знает, что он двойной агент – вдруг он случайно о чём-то проговорится. Но как только она обвинит его – он замкнётся и ей уже не удастся узнать что-то важное для спасения Шейлы.
– А мальчик дело говорит, – сказала Брианна.
Я посмотрела на часы. Половина девятого.
– Прямо сейчас и позвоню.
Друзья встали по обе стороны от меня, я набрала номер Артура и включила громкую связь.
– Привет, Агги. Ты как там?
– Спасибо, неплохо. А ты уже пришёл в себя?
– Ага. Ну, по-моему. Прости, что так разнылся сегодня.
– Да нет, ты хорошо держался, несмотря на то, какой кошмар тебе пришлось пережить. Слушай, ты новости видел?
– Нет, я только встал. Как добрался до дома – сразу лёг. А что?
– Рэтбоун. Его арестовали.
– Что, правда?! Постой… сейчас телевизор включу… – На секунду в трубке стало тихо, а потом на заднем фоне прорезался шум телевизора. – Обожаю круглосуточный новостной канал, – сказал Артур. Опять пауза. А потом он присвистнул.
– Видел?
– Арестован по подозрению в сбыте похищенных шедевров, – сказал он.
– Как думаешь, кто его выдал?
– Понятия не имею. Может, за ним полиция тоже следила.
– А я ведь даже не уверена, действительно ли за всем этим стоит именно Рэтбоун.
– Знаю! Но мне кажется, они арестовали кого надо.
– Надеюсь, ты прав, тем более что они обнародовали его имя. Ужасно, если окажется, что он ни в чём не виноват. – Я помолчала и тихо добавила: – И ведь мы так и не знаем, что случилось с Шейлой.
– На то, чтобы спасти Землю, остаётся всего четырнадцать часов, – легкомысленным голосом заявил он.
– Нет, всё-таки около двадцати четырёх.
– Это цитата из «Флэша Гордона», – прошептал Лиам мне на ухо.
Но всё равно, пусть даже двадцать четыре часа. Как я успею за это время найти и спасти Шейлу, если в половине девятого утра я должна явиться к профессору? Тот факт, что Д’Оливейра отстранила меня от участия в деле, я решила проигнорировать. В конце концов, раньше меня такое никогда не останавливало.
Я пообещала Артуру послать утром эсэмэску и закончила разговор. А потом повернулась к друзьям.
– Найти Шейлу нужно прямо сейчас, – заявила я. – Лиам, можно как-то отследить регистрационный номер автомобиля, которого нет в базе?
– Я могу найти что угодно, – ответил он.
Я поцеловала его в щёку:
– Спасибо!
– А мне что делать? – спросила Брианна.
Я немножко подумала:
– А ты будешь помогать мне.
14. Пространство над головой
14. Пространство над головой
Папа позвонил опекуну Лиама и попросил, чтобы Лиам переночевал у нас:
– Нет-нет, никаких хлопот. Да, он ляжет на диване.
Потом настала очередь Брианны. Ей нужно было всего лишь написать брату сообщение, что домой она не придёт.
– А, стариков опять где-то носит, – сказала она нам. Это она так называет своих родителей.
– Они хоть когда-нибудь дома бывают? – поинтересовалась я.
– Нет – если могут найти шампанское, теннис и желательно яхту где-нибудь ещё.
– Я займусь поиском машины, – сказал Лиам. – Можно сесть за твой комп?
– Конечно!
Мы все поднялись ко мне в комнату. Пока Лиам вводил загадочные коды и листал какие-то программы, мы с Бри уселись на кровать и я показала ей письмо от мистера Коэна.
– Так, значит, твоя мама знала про подделки?
– Да. Поэтому и погибла.
– Думаешь, её и в самом деле убили?
Я повторила ей то, что рассказал мне мистер Коэн об угрозе, что он «отправится вслед за Кларой Фрикс».
Брианна взяла меня за руку и крепко пожала:
– Наверное, очень тяжело услышать такое.
Глаза у меня начали наполняться слезами.
– Мы их поймаем, Агги, – негромко пообещала она. А потом сразу стала деловой и чуть резковатой – чтобы дать мне возможность собраться и прийти в себя. – Так вот, я подумала: а что, если у твоей мамы где-то ещё запрятаны записи? Ну то есть она явно постаралась спрятать это письмо. Ты не думаешь, что у неё могли остаться подробности других расследований?
Мы дружно обернулись к книжным полкам.
– Агату Кристи она бы ни за что не тронула, – сказала я, мгновенно вычеркнув из рассмотрения целых две полки.
– Значит, это должна быть книга – или книги – без особой сентиментальной ценности. Как насчёт этой? – Брианна вытащила томик в твёрдой обложке, словно бы залитой каплями крови.
Я покачала головой:
– Нет. Это моя.
– Ну ясное дело, – сухо отозвалась Брианна. – Ручаюсь, твоё любимое чтение на ночь.
– Может, эта? – Я выудила книжку по искусствоведению, которую никогда толком не рассматривала, – «
– Ну давай, – сказала Брианна.
Я перевернула книгу. Есть! Под задней обложкой изнутри прощупывалось утолщение, совсем как в «Истории искусства». Трясущимися руками я достала перочинный ножик и бережно разлепила слои бумаги.
Изнутри торчали уголки разлинованного листка. Я вытащила и развернула его. Листок был всего один, с надписью фиолетовыми чернилами аккуратным почерком моей мамы. Я и забыла, как она любила разноцветные ручки: она говорила, что они делают мир ярче.
На глаза навернулись слёзы, и я заморгала, стряхивая их. Вот и ещё одна частица мамы. Казалось, будто я по крупицам собираю её обратно – из записей, что она оставила уходя.
– Что там написано? – спросила Брианна, заглядывая мне через плечо.
Это были буквы – но в слова они не складывались. Во всяком случае, в них не было смысла. Пара коротких строчек какой-то невнятицы.
– Послание зашифровано! – выдохнула я.
– И что с того? – пожала плечами Брианна. – Кто тут профи по части кодов?
– Такие вещи за полминуты не делаются. А если это мамин код, его наверняка трудно расшифровать.
– Не забывай: ты её дочь. Если кто и знает, как это сделать, то только ты.
– Когда её не стало, мне было всего семь.
– Может, попробуем вместе?
Я положила листок на кровать, и мы с Брианной бок о бок опустились на колени, разглядывая написанное.
– С чего ты обычно начинаешь? – спросила Брианна.
– Ищу слово из одной буквы. Скорее всего, это будет «и». Смотрю, куда её ещё можно подставить, и пробую вычленить другие гласные. А согласные потихоньку подтягиваются следом.
– Хмм, логично, – сказала Брианна. – А может, сейчас у нас просто шифровка со сдвигом? Знаешь, когда весь алфавит сдвигают на пару букв влево или что-нибудь в таком роде.
– Мне кажется, для мамы это слишком просто, – возразила я, разглядывая листок. – Но текста слишком мало – трудно определить систему.
И правда – записка была слишком коротенькой.
Я закрыла глаза и «переключила канал», вызывая в памяти мамин образ, бережно хранимый все эти годы. Вот она кричит: «Привет, дом!», открывая входную дверь. Вот смеётся, летя на велосипеде вниз с горки, а я, пристёгнутая в детском сиденье сзади, визжу от восторга. Вот она в бассейне учит меня правильно работать руками. Вот вручает мне набор отмычек и терпеливо ждёт, пока я вожусь с первым замком. Вот сидит в кресле у моей постели с открытой книгой на коленях и читает мне истории о преступниках и побеждающих их великих детективах.
Когда я открыла глаза, шифровка, словно сфокусировавшись, обрела ясность.
– Ключ – это я.
– Что ты имеешь в виду?
– Это шифр Виженера, а ключ к нему – моё имя: Агата Фрикс.
– Это значит, что послание составлено только из тех букв, которые встречаются в твоём имени?