Парадоксально, но разговор о Катынском преступлении и даже признание этого преступления не приводит к обсуждению практик покаяния и ответственности. Несмотря на признание вины СССР со стороны как политической элиты, так и многих представителей академического сообщества и общественных деятелей, дискурс покаяния и исторической ответственности остается малораспространенным в современной России. Одна из причин этого заключается в том, что оценки событий в Катыни и выявление степени ответственности оказываются связанными с контекстом, в рамках которого идет дискуссия. Определяющим становится нарратив, а не оценки события сами по себе: Катынская трагедия оказывается частью российско-польских отношений, сталинских репрессий, информационной «гибридной» войны и фальсификации истории Второй мировой войны. В этой ситуации с позиции тех, кто отрицает вину СССР, признание в том числе Катынского расстрела как преступления НКВД приводит к разрушению сформированного десятилетиями нарратива о народе-победителе и сакральности Великой Отечественной войны и Победы в частности[1249]. «Вы приравниваете расстрелянных людей в братских могилах и палачей! Приравниваете многонациональный народ и чистую расу. Вы в своем уме?»[1250] Поэтому формирование субъекта исторической ответственности за события в Катыни в глазах консерваторов будет коррелировать с трансформацией дискурса о Победе.
Нацистские преступления на оккупированной территории СССР в гражданском образовании ФРГ
Нацистские преступления на оккупированной территории СССР в гражданском образовании ФРГ
Александр Михайлович Ермаков
Александр Михайлович ЕрмаковАннотация. В