После появления такого направления, как «устная история», «история повседневности», еще в 1970-е гг. начались локальные разработки истории мест и судеб отдельных людей. Сейчас, после определения чисел и конкретных имен, мемориалы занимаются выяснениями более точных биографий заключенных. Ведь трудно даже представить, какие страдания скрываются за записями о дате рождения или смерти, месте принудительного труда или пребывании в больнице узника. По большей части расследование происходит по запросам родственников, которые направляются через «Архивы Арользена», Центра документации о преследованиях национал-социалистическим режимом в г. Бад-Арользен. Истории жизни (как правило, это касается военнопленных из Европы, хотя советские военнопленные также могли обладать особой судьбой, например при получении работы в частном крестьянском хозяйстве) бывали связаны с местным населением. Трудовое размещение миллионов военнопленных все чаще становилось проблемой для нацистского режима, при этом было решено предотвращать контакты между немцами и иностранцами (Fremdvolkischen) любыми средствами. Однако между немцами и военнопленными все равно заводились знакомства и даже любовные отношения. Для немецкого населения существовала постоянная угроза, поскольку простое человеческое отношение к иностранным рабочим было криминализировано и запрещено под угрозой наказания. Особым образом санкции были направлены на «запрещенное обращение» — так называемое преступление против немецких женщин и девушек. Отношения с военнопленными и принудительными работниками вели к наказанию и тюремному заключению для обоих. Если становился известен роман с поляком, сербом или русским, это означало смертный приговор для мужчины-заключенного, а женщины отправлялись в концентрационный лагерь. Многие из этих женщин остались изгоями на всю жизнь. И если им повезло избежать преследования, они молчали. Даже сегодня многие семейные истории окружает стена молчания^[1329]. Это означает, что жертвы продолжают оставаться лишь цифрами в документах.

Проработка преступлений национал-социализма в отношении военнопленных с течением времени подвергалась «волнам памяти» послевоенного времени. Сразу же после окончания военных действий и освобождения оставшихся узников шталагов память старались сохранить товарищи по плену. С 1945 г. оставшиеся в живых занимались установкой мемориалов в память о погибших товарищах. Уже на следующий день после освобождения лагеря Штукенброк — Зенне советские узники, взявшие на себя руководство им, решили благоустроить кладбище и увековечить память павших товарищей. Бывшие узники установили светлый обелиск высотой почти 10 метров, облицованный мрамором, гранитом и керамической плиткой. В центре по трем его сторонам были прикреплены большие красные звезды. Завершался обелиск красным знаменем, сделанным из пластического стекла, флагом СССР ^[1330]. В советской оккупационной зоне по распоряжению военной администрации создавались мемориалы на месте братских захоронений, были построены мемориалы-памятники, например в Эренхайн Цайтхайне.