Стратегия забвения нацистского прошлого, которой придерживались западногерманское общество и государство, была успешно реализована по тривиальной причине: необходимость обеспечения пространства для будущих поколений. Что касается Восточной Германии, то советских военнопленных следовало подвергнуть забвению как преступников, нарушивших приказ № 270, либо сохранять память о них только в необходимом Социалистической единой партии Германии ключе. С развитием противостояния в ходе «холодной войны» все ярче прослеживались различия в отношении мест с травматическим прошлым времен нацистской Германии. Впрочем, для сохранения памяти о жертвах в ГДР и ФРГ не предвиделось положительных тенденций.

После того как властями были убраны номерные колышки на советском могильнике в Трутцхайне, посетители потеряли ощущение того, что находятся на военном кладбище. Районными властями они были устранены, поскольку их отсутствие позволяло использовать косилки, что делало ремонтные работы более рентабельными. Каменный крест с надписью «Здесь покоятся жертвы мировой войны, умершие на чужбине в 1939–1945 гг.» не может предоставить необходимую информацию, поэтому советским и сербским жертвам было отказано в памяти^[1337]. В рамках ландшафтного преобразования кладбища на вершине Дулох лагеря военнопленных Шталаг VI A в Хемере в 1949 г. могильные холмы были выровнены и вся территория засеяна травой, чтобы также сохранить кладбище с меньшими затратами.

Эта анонимизация кладбищ практиковалась как на Западе, так и на Востоке, и отражала отсутствие идентификации советских жертв Второй мировой войны и захоронений должным образом. Исследования, посвященные судьбе советских военнопленных, вплоть до 1978 г. появлялись лишь в очень малом количестве. До 1980-х гг. немецкая общественность не имела возможности получить объективную информацию о характере этой войны. Серьёзные исследования не доходили до широкой публики^[1338].

С конца 1970-х гг. начинается период «извлечения уроков» из прошлого, первые попытки его «проработки». Это побудило местное руководство СЕПГ в 1984 г. открыть по случаю 40-летия со дня окончания войны мемориал на территории кладбища Эренхайн Цайтхайн. Получив согласие со стороны советских военных властей, в апреле 1985 г. в бывшем жилом доме кладбищенского садовника была открыта первая постоянная выставка. Она стала первой экспозицией на немецкой земле, посвященной исключительно судьбам советских военнослужащих в немецком плену. Тем не менее выставка имела ряд недостатков по содержанию. Судьба военнопленных из других стран вообще не упоминалась и роль участников коммунистического Сопротивления была завышена. В соответствии с существующей в то время мемориальной культурой ГДР экспозиция и мемориальная работа служили в первую очередь изображению антифашистского Сопротивления и легитимации на этой основе политической системы ГДР ^[1339].