Мемориал в городе Мюльберге в последнее время находился под угрозой исчезновения, об этом свидетельствуют новости в местной прессе. Активистами в 2016 г. было выяснено, что район бывшего лагеря рекламируется для продажи частным лицам с целью организации добычи гравия. Звучали возмущения: «Даже если сам мемориал останется под защитой Закона о военных захоронениях, ситуация будет такова, что он окажется впоследствии затоплен <…> для бывших заключенных особенно горько, что это действие основано на законе о недрах бывшей ГДР, который был закреплен в договоре об объединении <…> Это издевательство над жертвами»^[1344]. Исходя из данных примеров, можно увидеть, что прежнее противостояние идеологий сменилось интересом к коммерческому использованию мест без оглядки на травматическое прошлое, которое не должно быть забыто.

Советские военнопленные были одной из самых крупных групп жертв Второй мировой войны, но в послевоенное время и до сегодняшнего дня преступления против них подвергались забвению, искажению и преуменьшению в историческом сознании Германии и в общественно-политической жизни страны. Несмотря на то что после окончания военных действий возводились мемориалы и облагораживались места захоронений, страшная память о прошлом замалчивалась, территории необходимо было с пользой применить для расселения потоков беженцев. Понятия памяти в ФРГ и ГДР различались согласно государственным интересам: ГДР — преувеличение роли коммунистического антифашистского Сопротивления в лагерях; ФРГ — замалчивание и преуменьшение значения содеянных преступлений. По обе стороны наблюдалась искусственная анонимизация кладбищ. Инициативы конца 1960—1980-х гг. основывались на действиях частных лиц, отдельные историки-краеведы заложили базу в изучение историй лагерей, а также способствовали созданию рабочих групп из местных жителей. Официальное учреждение мемориальных комплексов произошло уже после объединения страны, когда оба государства стали «совместно владеть прошлым»^[1345].

Мемориалы согласно разработанным научным концепциям репрезентируют преступления в отношении военнопленных, ставя в фокус шталаг как часть преступной системы истребления людей, приводят различия в отношении различных групп военнопленных, разделяя обращение с советскими военнопленными и европейскими, приводят доказательства использования военнопленных в качестве дешевой рабской силы. Продолжается работа по идентификации жертв, выяснению точной численности убитых и их биографических данных; развивается просветительская работа, несмотря на финансовые сложности мемориалов. Мемориальные комплексы на месте шталагов являются центрами «изучения, чтобы помнить» преступлений против человечности. Мемориалы нужны, поскольку важен процесс воспоминания как акт против забвения, чтобы будущие поколения смогли увидеть, на что способны люди во имя идеологии и как быстро общество готово оставить основные этические принципы ^[1346].