В 1974 г. был учрежден мемориал и памятник антифашистской борьбы сопротивления в Вернигероде. До 1990 г. он являлся одним из самых мощных центров пропаганды истории СЕПГ в бывшем регионе ГДР Магдебурге^[1340]. Молодой историк Марк Хофман, работая над темой с 2013 г., пытается доказать, что «красные капо» не были героями — организаторами Сопротивления в лагере, как это представлялось в экспозиции мемориала вплоть до 1990 г.

Зачастую на территории бывших шталагов в ФРГ располагались воинские соединения. К примеру, Шталаг Хемер был местом расположения армии бундесвера с 1956 г. по 2009 г.; Зандбостель с 1963 г. по 1973 г. — склад для бундесвера, позже территория приватизирована и названа «промышленной зоной Иммерхайн». Тем не менее история лагерей на территории ФРГ также активно начала исследоваться, но отдельными активистами. Их работа приводила к объединению в союзы, рабочие группы и стала основой для институционализации организаций после объединения страны. К примеру, в 1967 г. в г. Лемго собралась небольшая группа коммунистов, социал-демократов, беспартийных, профсоюзных функционеров, евангелических священников, адвокатов, учителей и служащих. Один из основателей кружка, священник Г. Дистельмайер, назвал его первым «островком памяти в море забвения»^[1341]. Членам кружка удалось не только поддерживать кладбище и мемориал-памятник в порядке, информировать население о событиях в лагере, организовывать ежегодные дни поминовения советских воинов, но и с помощью публикации «Протоколы Штукенброка» привлечь внимание прессы и различных политических партий к теме. Наивысшим результатом на политическом уровне стали обращение к советскому правительству и визит Р. М. Горбачевой с возложением цветов к мемориалу 13 июня 1989 г.

В 1990-х гг. в активный оборот в Германии вошел термин «культура памяти». После развенчания легенды о «чистом вермахте», особенно в связи с организацией скандальной выставки «Преступления вермахта» в 1995 г., в процессе мемориализации страны происходит настоящий бум открытия музеев, и не только по теме памяти о военнопленных. Из составленной нами таблицы видно, что большинство мемориалов-музеев на месте лагерей для военнопленных были открыты именно после объединения страны.

Время свидетелей уходит, важной задачей для мемориалов становится продолжение музеефикации. Мемориал «Французская капелла» в г. Зост (бывший Офлаг VI A), имея в своем мемориальном комплексе французскую часовню (созданные французскими военнопленными фрески которой были отреставрированы, а сами здания бывших Адамказарм были предоставлены Исторической мастерской города под экспозицию), в 2017 г. потерял право пользования имуществом. В 2017 г. казармы были проданы агентству по экономическому развитию ООО «Бизнес и маркетинг г. Зоста», а в 2018 г. закончился срок аренды исторической мастерской французской часовни^[1342]. Помещения имели статус исторического памятника, однако не являлись мемориальным объектом. Согласно федеральной мемориальной концепции, под мемориальным объектом понимается аутентичная площадка, имеющая национальную или международную ценность и разработанную научную концепцию проекта. Представленные материалы должны отвечать критерию презентативности. Площадка также должна включаться в контакт с другими мемориалами земли или исторической области, образуя сетевые связи^[1343]. Если не выполняются эти критерии, места памяти всегда находятся под угрозой потери территорий, поскольку не имеют соответствующего статуса для государственной поддержки.